Когда в жизни начинается черная полоса — жди подвоха! Вот Алиса и дождалась: получив статус юродивой, стала грозой местных разбойников. Через болото попала на трон. Любовь венценосной свекрови безгранична и всеобъемлюща — от чашки яда до кинжала. Муж попался вообще неправильный, как собака на сене — «сам не гам, и другому не дам!» И все беды от того, что Алиска рыжая!
Авторы: Славачевская Юлия Владимировна, Рыбицкая Марина Борисовна
верность одной-единственной основной идее: удержанию и расширению всеми средствами — и военными, и политическими — своей территории, — преданно глядя на него, повторила я слово в слово.
Не удержавшись, добавила:
— А мне, значит, хунтенок достался. Будем вместе нести военную обязанность, не смыкая глаз.
Господин Занук расплылся в довольной улыбке:
— Ваше высочество! Я даже не смел надеяться на подобное усвоение сложного материала! А уж ваши прекрасные намерения! Они в высшей степени похвальны. Мало какая женщина стремится настолько полно разделить обязанности мужа, и уж далеко не всякая из дам способна объять своим слабым умом, как это важно!
Мне было безумно приятно хоть от одного из учителей получить лестную оценку. Стремясь продемонстрировать свое весьма благожелательное отношение, я сцепила руки в «замок» и потрясла ими с одной и другой стороны лица.
— Что это за странный жест? — изумился ученый муж.
— Это значит: все «о’кей» и «в Багдаде все спокойно!» — вырвалось по недоразумению. — Ой, извините, неточно выразилась. Это новый жест, привезенный мной из далеких странствий, означающий: «Мне приятно слышать вашу похвалу и я постараюсь ее оправдать!»
— Как мило! — просиял профессор. — А вы не могли бы еще раз повторить?
— Да, пожалуйста! — Для хорошего человека и снега зимой не жалко!
В общем, господин Занук остался тренировать полученные навыки, а я на цыпочках, гремя обручами и шурша юбками, удалилась за дверь, где и попала в гостеприимно расставленные объятия Лары.
— Ваше высоч… — начала горничная, приседая.
— Можно короче? — простонала я, прислоняясь к стене. — Сегодня был безумный день!
— Ужин в вашей комнате! — по-военному коротко отрапортовала дева, исправно поедая начальство глазами умильной преданности.
— Молодец! — оживилась я. — Веди меня, мой друг, скорей, и мне бокал вина налей!
— Прошу следовать за мной, — как-то странно посмотрела на меня горничная и порысачила по лестницам и пустынным коридорам в направлении моей спальни мимо бесконечных запертых дверей, многочисленных портретов чьих-то предков и железных останков рыцарей с щитами.
Не понимаю, а куда остальные люди девались? Ни слуг в громадном доме, ни гостей, ни хозяев. Будто повымерли. Только внизу у входа громыхает стража.
— Эй, не так быстро! — пыхтела я в своих юбках сзади.
Лара сбавила темп, и мы уже образцово-степенно прошагали в нужном направлении. По приходу ловкая горничная уверенно стащила с меня обмундирование, нацепила ночную рубашку с халатом и так же шустро сервировала ужин.
— Теперь я знаю, почему правящих особ кругом обвешивают орденами, — простонала я от невыразимого счастья, ощупывая целостность своего организма. — Им не просто награды нужно выдавать, а еще и молоко за вредность! Двойную пайку!
— Кушайте-кушайте, — вилась вокруг меня Лара, подкладывая лакомые кусочки. — Вы такая худенькая…
Да уж, намек, тонкий до безобразия!
— Ты считаешь, мужики не собаки — на кости не бросаются? — прочавкала я. — Что ж мужиков тогда «кобелями» называют?
— Э-э-э… — Горничная не нашлась что ответить на провокационный вопрос и налила мне бокал вина.
После сытного ужина служанка предложила мне почитать книжку, но я настолько устала, что заползла под нагретое одеяло и мгновенно отрубилась.
Уже засыпая, ощутила приятное расслабление от мягкого массажа, исполненного умелыми руками горничной. Этот приятный ежевечерний ритуал исполнялся ею неукоснительно весь месяц. Мало того, впредь она старалась не доводить меня до полуобморочного состояния, и я получала массаж немножко раньше, чем успевала рухнуть и заснуть. Горничная баловала также будущую аристократку и всевозможными ароматическими маслами. Меня, словно одалиску, на полном серьезе готовили к объятиям султана, чтоб ему полжизни икалось.
Утром следующего дня я настояла на прогулке. Скромно одетую, словно простолюдинку, меня сопровождали толстый лакей и моя горничная. Вопрос необходимости променадов утрясали Лара с Зануком Училой. Не знаю, что они там графу наплели, чем острую нужду в лесных вылазках аргументировали, но меня стали выпускать наружу попастись… э-э-э, погулять.
Когда горизонт перестали загораживать спины челяди, я удивленно осмотрела свое бывшее жилище со стороны. Что могу сказать: все это время я жила в средневековом замке! Настоящем. А это значит, что он стоял на отшибе, одиноко высился на крутой горе, был… не то чтобы огромный и очень, очень мрачный. Круглый донжон серого камня, почти без окон, был присоединен квадратным строением, похожим на галерею, к высокой квадратной
