Когда в жизни начинается черная полоса — жди подвоха! Вот Алиса и дождалась: получив статус юродивой, стала грозой местных разбойников. Через болото попала на трон. Любовь венценосной свекрови безгранична и всеобъемлюща — от чашки яда до кинжала. Муж попался вообще неправильный, как собака на сене — «сам не гам, и другому не дам!» И все беды от того, что Алиска рыжая!
Авторы: Славачевская Юлия Владимировна, Рыбицкая Марина Борисовна
подумал, поскреб в затылке и потом еще раз подумал. Выпил бокал вина, заел куском сыра и снова поскрипел шестеренками. А потом вызверился:
— Не заговаривай мне зубы!
Ясненько, человек ни рожна не понял и теперь злится на собственную, тщательно скрываемую тупость…
— А есть чего заговаривать? — Это уже просто так, для культурного поддержания светской беседы.
— Есть! — рыкнул аристократ, принимая важную позу, наподобие Бонапарта на поле боя. Может, стоит тихонько намекнуть про то, как печально Наполеон закончил свои дни? Нет, все же думаю — не стоит… Если я скажу ему, что Наполеон Буонапарт умер на Святой Елене, то следом еще долго придется графу втолковывать, что имелся в виду именно остров, а не любимая женщина.
— Ты уразумела, что должна меня во всем слушаться и обо всем докладывать? — продолжал распинаться граф.
— Шпионить приказываете, барин? — прищурилась я, обмахиваясь веером.
— Бдить! — поднял аристократ вверх указательный палец…
И мне тут же завьюжило гаденышу сей перст сломать на фиг! Ну просто руки зачесались!
— Пфе! — прикрылась я веером (очень удобная штучка оказалась! А если еще на металлической основе, то по рукам или мордасам лупить — самое то!). — Я не могу так опозорить свою страну!
— Ты о чем? — У графа уже голова шла кругом. А кто его просил мне козни строить и угрожать?
— Я о несанкционированном отравлении атмосферы в людном месте, — на полном серьезе ответила я, добавляя тумана. Пришлось кусать губы, чтоб не заржать, как конь Пржевальского.
Оппонент прочистил горло:
— Издеваешься? — О! И года не прошло, как доперло!
— Похоже?.. — Не одни графья тут могут вопросом на вопрос отвечать.
— Молчать! — стукнул Алфонсус по столу кулаком. — Отвечать!
— Ты уж определись, противоречивый мой, — любезно посоветовала я, провожая рассеянным взглядом жалобно дзенькнувший графин, свалившийся со стола и закончивший бренное существование на дубовом паркете. — Или молчать, или отвечать. Третьего не дано.
— Все! Мое терпение закончилось! — бросился ко мне аристократ, растеряв весь аристократический лоск по пути. — Ты сделаешь так, как я сказал, или закончишь свои дни безымянной могилкой на погосте!
Я прилично обиделась на мужской шовинизм и неспособность к пониманию. Встала, почесала нос и строго высказалась:
— Значит, так! Будешь на меня бочку катить, я тебя бульдозером в блин раскатаю!
Не подействовало. Граф прискакал и навис надо мной гневной Немезидой, стараясь обкапать слюной, брызжущей из перекошенного рта. Отодвинулась. Он за мной. Да еще и руки протянул. Шлепнула веером по конечностям и грозно предупредила:
— Еще раз протянешь ко мне свои немытые лапы, я тебя прокляну болезнью гексакосиойгексек онтагексапараскаведекатриафобии!
Граф попятился.
— Ик! Гекса… гекса… триафобии? Надеюсь, это не очень заразно? — взволнованно спросил он. — Взял в себя в руки: — Учти, ведьма! У меня лучшие лекари в провинции!
— Ну какая же я ведьма, — мурлыкнула. — Всего лишь юродивая… то бишь сумасшедшая… А таких любит Вышний! И людям рядом с ними приходит удача! — Особенно напирала на последнее… Не улыбалось мне однажды почувствовать запах паленой шерсти из своих волос. Ну, не считая плойки для волос на углях…
— Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела! — прорычал граф. В сердцах высказался: — Связался на свою голову с придурочной! — Алфонсус отодвинулся и принялся меня изучать. Поработав натуралистом, снова хлопнул по столу, но уже ладонью, и тихо сказал: — У тебя нет выхода. Вернее — есть. Два: замуж и меня, как Вышнего в храме, слушаться, или отдыхать на кладбище. Какой выбираешь?
Да уж! Выбор, надо сказать, весьма небогатый… Его и выбором-то по-хорошему не назовешь. Вот что тут теперь скажешь?
— Замуж, — приняла трагическое решение.
— И?
— И буду слушаться, — скрестила пальцы за спиной.
— Вот и чудно! — возрадовался шантажист. — Ты свободна, завтра выезжаем!
— Чтоб ты слюной подавился, капиталист проклятый! — оставила я последнее слово за собой и выскочила за дверь, как следует хлопнув ею напоследок. Ну, это я просто хотела выскочить… на самом деле степенно проплыла, цепляясь юбкой за всю мебель по дороге и снося напольные вазы.
Когда доползла до комнаты и смогла помыться и переодеться, меланхолично отказалась от ужина: кусок в горло не лез. Совсем.
Всю ночь пробегала я из угла в угол, подолгу простаивая у окна и глядя на полную луну. Сегодня была моя последняя ночь под этой крышей, и завтра я должна была шагнуть в новую жизнь. Новая жизнь… Хотела
Страх числа 666 в пятницу 13-го числа.
