Когда в жизни начинается черная полоса — жди подвоха! Вот Алиса и дождалась: получив статус юродивой, стала грозой местных разбойников. Через болото попала на трон. Любовь венценосной свекрови безгранична и всеобъемлюща — от чашки яда до кинжала. Муж попался вообще неправильный, как собака на сене — «сам не гам, и другому не дам!» И все беды от того, что Алиска рыжая!
Авторы: Славачевская Юлия Владимировна, Рыбицкая Марина Борисовна
интерес богоданный супруг, наливая вино в два высоких хрустальных бокала и откидываясь на спинку кресла.
— Да тут, неподалеку, — радостно поведала я благоверному, с нескрываемым удовольствием играя роль нежной супруги, которая воодушевлена и гм-гм… исполнена неземным восторгом при виде неверного супруга. — Вот, сувенирчик на память приобрела. Вам нравится?
— Прекрасный выбор, — одобрил Матиас, подавая мне бокал. — Я и сам бы не отказался.
— Надеюсь, бокал чистый? — засомневалась я, подозрительно рассматривая стекло на свет. — А то, знаете ли, в нынешнее время так легко обзавестись чем-то ненужным!
— Не сомневайтесь, — заверил меня принц, — за этим очень строго следят.
— За чем именно? — удивилась я. — За распространением чего-то ненужного и направлением этого в правильную сторону?! Как заботливо!..
— Нет, ваше высочество, за чистотой посуды, — уселся муж в кресло напротив. — Итак, вы хотели со мной поговорить?
— Разве? — продолжала валять ваньку. — Вам показалось…
— Зачем же вы здесь? — не отставал благоневерный, попивая вино и разглядывая меня, словно необычное насекомое. Так и виделось в его глазах, как он мечтает пришпилить одну неугомонную особу к определенному месту. Но я-то не лыком шита! И булавок у меня припасено гораздо больше!
— В смысле, зачем я помешала вам развлекаться? — спросила напрямую, сощурив глаза до состояния отверстий амбразуры и наведя на цель.
— Можно и так сказать…
Надо же! Бесстыдство просто прет как на дрожжах! Ну, ничего… мое будет сверху.
— А чтоб вам праздник тела испортить и устроить себе праздник души. — И, заметьте, ничуть не соврала!
— Как это мило с вашей стороны, дорогая! — И ручки свои шаловливые к моей шее протянул.
— Безусловно! Я неустанно забочусь о вас, — согласилась я, аккуратно отодвигая трезубцем шаловливую конечность. — Обращайтесь, если что. А сейчас мне пора. Устала очень, нагулялась… по коридорам. Хочется, знаете, с дороги освежиться.
— А раньше не хотелось? — И кто ж тебя, зар-раза, за язык дергал?
— Не посетив перед тем супруга? Как можно?! — Угу. Меня за язык тянул тот же самый зловредный элемент. — Я спокойно существовать не смогу, пока вас покоя не лишу, ваше высочество! — И гордо вышла за дверь, дирижируя себе трезубцем, как жезлом на параде.
А за дверью меня ожидали все те же сопровождающие лица, но с разными выражениями физиономий. У Омаль неописуемое — «умри, несчастная паскуда!», у Рауля задумчивое — «куда, куда, вы удалились?»,
а у Кусюкусяра самоубийственное «паду ли я, стрелой пронзенный, иль мимо пролетит она?».
— Тут ненароком никто не пробегал? — на всякий случай поинтересовалась я, мельком оглядев задумчивое трио.
— Хм… (неразборчиво.) Д-дама!!! — прошипела маркиза, кивая в сторону, куда фаворитка удалилась. Ее лицо выражало пламенное и неподдельное желание догнать, наказать, еще раз наказать, потом еще раз… А то, что осталось — отпустить…
— Что ж не пристрелили? — удивилась я. — Разве сезон охоты закончен? В следующий раз разрешаю всяческих трепетных ланей отстреливать без предупреждения!
— А-а-а?.. — неуверенно вступили в разговор мужчины, видимо, все еще удерживая перед глазами трепетный образ полуобнаженной красавицы.
— Господа, проводите меня в мои покои, — приказала, переглянувшись с маркизой и рассудив, что затмить красотку не удастся, даже если мы с Омаль сложим свои прелести вместе.
Управляющий наконец-то вспомнил свои нехитрые обязанности и с видом идущего на эшафот повел нас дальше по коридору. Нас — это меня и маркизу. Рауля мы отлучили от своей августейшей особы и отправили в группу поддержки принца — отвлекать огонь на себя. Маленькая, но приятная месть за обильное слюноотделение.
В отведенной мне спальне, как две капли воды похожей на предыдущие (только мебель из другой породы дерева! Это жадные аристократы на дизайнере сэкономили. Ага. Взяли одного в складчину. Он им и наделал однотипных проектов!), меня наконец-то разоблачили, помыли и дали пошататься по комнате в сорочке и халате.
— Омаль, — обратилась я к статс-даме шепотом, делая умоляющие глаза, — давай скажем, что я плохо себя чувствую, и поужинаем здесь, а то мне так лень снова на себя это напяливать, куда-то тащиться, улыбаться. Ну, давай!..
— Ваше высочество, — громко сказала маркиза, — как вы себя чувствуете? — И показала мне глазами начинать изображать умирающего леб… воробья.
— О-ой, мне дурно, — простонала я, падая в кресло и прижимая ко лбу тыльную часть ладони.
Из оперы П. И. Чайковского «Евгений Онегин» по роману А. С. Пушкина.
Там же.
