Когда в жизни начинается черная полоса — жди подвоха! Вот Алиса и дождалась: получив статус юродивой, стала грозой местных разбойников. Через болото попала на трон. Любовь венценосной свекрови безгранична и всеобъемлюща — от чашки яда до кинжала. Муж попался вообще неправильный, как собака на сене — «сам не гам, и другому не дам!» И все беды от того, что Алиска рыжая!
Авторы: Славачевская Юлия Владимировна, Рыбицкая Марина Борисовна
парике с буклями. Господин мужественно встретил удар из-за двери своим массивным лбом и улегся отдохнуть среди обширного гулкого холла белого мрамора.
— О-у! Как неудачно! — выразил свои чувства Матиас, нависая над устроившим себе незапланированную передышку мужчиной. — Господин Сервалье, вы в порядке?
Я присела рядом с мужем, разглядывая суровое лицо, изборожденное морщинами. Правда, просматривалось оно (лицо, в смысле) плохо из-за зерен сверху, корзинки на голове и разноцветных ленточек, навязанных пучком на ручке.
Никто на помощь господину Сервалье не спешил, и мне стало его по-человечески жалко. Пол мраморный, холодный, возраст у дяди, похоже, солидный. Еще чуть-чуть полежит — и здравствуй, радикулит! Поэтому, отцепившись от мужа, я встала рядом с господином Сервалье на колени и бережно сняла экстравагантное головное украшение. Смахнув рис и пшеницу с лица, легонько похлопала по щекам престарелого царедворца.
Пациент был скорее жив, чем мертв, и на третьем хлопке открыл карие очи с золотыми искорками. Он тихо спросил:
— Вы ангел?
— Похоже?! — почесала я нос. — Крылья-то у меня давно свербят… сзади. (Не уточнять же, что в районе копчика!) А вот нимб у меня отобрали. Говорят, на него шляпу неудобно надевать.
— Ваше высочество, — прозрел мужик в парике и попытался встать. Я, конечно, не врач… и даже не медсестра, и нянечкой тоже отказываюсь сразу без подготовки быть, но после такого удара полом об затылок во весь рост следовало бы полежать пару дней. Заодно исследовать мозг на сотрясение. Что у него были и мозг, и сотрясение, я почему-то даже не сомневалась.
Матиас пошевелился. Похоже, призвал слуг на помощь. Вот же тормоза прогресса! Как до уток, на третьи сутки доходит! Нет! — как до жирафов-мутантов с увеличенной в два раза для красоты шеей. Ну, кому-то губы надувают, а кому-то и шею вытягивают. Ее хоть показать можно… всем.
Подбежавшие лакеи бережно подняли дядечку и дружно понесли куда-то в глубь дворца.
— Ваши высочества! — Мужчина очень сопротивлялся выносу своего тела и все норовил вернуться обратно. — Ваши высочества! Позвольте мне!.. Окажите мне честь!..
— Ты ему кусок торта пообещал? Или каравай с золотом? Так человек в бой рвется, что смотреть невмочь! — удивилась я.
— Да нет, просто это большая честь — встретить молодоженов королевской крови, — ответил мне муж. — И привилегия. Естественно, господин Сервалье, чья семья служит нашей фамилии уже более четырехсот лет, сильно расстроен…
— Если он сейчас не пойдет и не ляжет в постель, то завтра будет не расстроен, а как минимум расшестерен… от головной боли! — заявила я и потопала к дворецкому. Подойдя к мужчине, взяла его за руку, легонько встряхнула и, проникновенно заглянув в затуманенные болью глаза, сказала:
— Вы не переживайте так! Когда поправитесь, мы еще раз выйдем и войдем, а вы нас встретите. Договорились?
— Ваше высочество, вы точно ангел! — припечатал меня господин Сервалье. Восторженно: — Мне выпала такая честь служить вам! Спасибо вам, ваше высочество!
— Ну что вы, — засмущалась я, чуть покраснев. — Я не ангел, я только учусь быть… — Взгляд упал на нахмурившегося принца. Я почесала лоб веером и не стала уточнять, кем же я учусь быть. До перьев и ободочка мне было неимоверно далеко…
— Ваше высочество! — подошел ко мне муж, когда дворецкого утащили лечиться. — Вы возмутительно демократичны!
— А вы возмутительно занудны! — не осталась я в долгу, разглядывая стену за его спиной. На стене кололи глаз многочисленные рога несчастных копытных, по всей видимости, добытых на охоте. Их ряды наводили на определенные размышления.
— Родственники? — кивнула я на трофеи.
Принц резко обернулся и посмотрел за спину:
— Где?
— Да вот же, на стене, — изящно показала я веером. — Вы так похожи!
— Алиссандра!!! — выпустил пар муженек и стал вылитым бизоном, голова которого красовалась в правом углу.
— Если вам не хочется меня знакомить, то могу посмотреть в другую сторону! — фыркнула я и отвернулась, созерцая другую часть зала. По левую руку, в конце длинного холла высился давно нетопленный, но очень красиво оформленный камин. Для чего в прихожей камин — вопрос, конечно, интересный; с другой стороны, тепло — оно и в Африке тепло. Его все любят.
— Вы мне мстите? — прошипел мне на ушко Матиас.
— Есть за что? — выразила я наигранное удивление. — Разве ж я могу? Ведь не за что… подумаешь, мной пренебрегли, оскорбили видом любовницы, притащились в пьяном виде и всю ночь смущали своей близостью, туманя мозги перегаром. Это же сущие мелочи? Не правда ли?
— Значит, мстите, — мрачно удостоверился
