Если завтра война

собой безкапотный грузовик на гусеницах.
— Саня, глянь, какая хрень едет, — разбудил я задремавшего было товарища, — я такую шнягу в «Блицкриге» видел, в одном из любительских модов, не помню как он называется.
— Лёха, это ж СТЗ-5, — оживился Саня, — раритет ходячий. Их же прекратили выпускать в 1942 году, когда линия фронта прошла по территории завода.
Тем временем, тягач подъехал к автобусу и развернулся. Из кабины вышел наш водитель и, не прекращая материться, стал цеплять трос к нашей машине. Наконец, трос был прикреплён, водитель влез в автобус, и тягач, взревев движком, дёрнулся с места.
— Что ж он делает, ирод, — возмутился Саня, — кто его водить учил? Он же сцепление нахрен спалит.
Тем не менее, тягач бодро тянул наш автомобиль, и Саня вроде бы успокоился. Когда мы подъезжали к воротам проходной СТЗ, тягач, резко дёрнувшись, замер на одном месте и от него резко завоняло чем-то палёным.
— Ну всё, писец котёнку. Спалил всё-таки сцепление, — пробормотал Саня, — хорошо хоть успели на асфальт выехать.
— Слушай, Саня, а почему здесь такие плохие дороги? Это же всё-таки не деревня какая, а большой город. Да и район промышленный. А что мы тупо застряли рядом с заводом, это вообще в голове не укладывается.
— Знаешь Лёха, грунтовая дорога, в объезд тракторного, просуществовала до 60-х годов, а ты грязи удивляешься. Сам же видел, что асфальт только в центре и в начале Краснооктябрьского района есть. А остальные районы — по сути деревня. И между заводами асфальта нет. СТЗ тому примером — смотри, нормальная дорога только возле проходной есть. У нас, блин, и сейчас кое-где так же. Точнее будет так же. В смысле в 2008 году… А черт… Ну ты понял меня.
К счастью, наш автобус уже был на асфальте, поэтому мы смогли продолжить путь, оставив водителя тягача горевать над загубленной машиной.
— Саня, а почему мы через завод едем? — спросил я товарища.
— Потому что в объезд вокруг завода ехать долго, да и не проедем мы там после дождя.
— Мрачно.
— А ты что думал, в сказку попал? Привыкай, если в XXI веке дороги хреновые, то с чего они в XX должны быть хорошими?
Мы пересекли завод, и выехав через другую проходную, которая как объяснил Бондарь, назвалась нижней, из-за того, что выходила на сторону Волги, свернули налево на улицу шедшую вдоль заводской стены. Затем, проехав около трёхсот метров, автобус свернул направо, на маленькую улочку, с одной стороны которой стояли одноэтажные бараки. Машина подъехала к последнему из этих зданий и остановилась
— Всё, приёхали. Выгружайтесь, — громко сказал водитель, и подал пример, первым выйдя из автобуса.
С Бондарем мы выходили последними, помогая Лиде нести её вещи. Наконец мы оказались перед входом в здание, и я смог его рассмотреть. Это был длинный одноэтажный дом с глинобитными стенами голубого цвета и невысокой, примерно в метр высотой, красной черепичной крышей. Вход находился по центру барака и представлял собой обычные двухстворчатые двери перед которыми было крыльцо с небольшой лестницей по бокам.
На звук подъехавшего автомобиля из барака, навстречу нам вышел мужик с уже ставшим родным малиновым околышем на фуражке.
— Здравствуйте товарищи. Я капитан Сердюк Сергей Валентинович. Буду курировать вас всё то время, что вы проведёте в нашем городе. А сейчас я прошу вас пройти в дом. Нечего торчать на улице.
Мы послушались капитана и вошли в барак. Внутри него, по обе стороны от входа, тянулся длинный коридор, одна стена которого была несущей стеной здания, а вторая представляла собой деревянную перегородку, не доходящую до потолка примерно на полметра, в которой были сделаны дверные проёмы, закрытые занавеской. В центре барака, перегородки не было, и находилась своеобразная прихожая, являющаяся Красным уголком и Ленинской комнатой одновременно.
— Прошу, расходитесь по комнатам, товарищи, — сказал Сердюк.
— Это где вы тут видите комнаты? — возмущённо набросилась на капитана Лида.
— Ну вот, перед вами, — повёл рукой капитан.
— Какие это на хрен комнаты? Это даже не коммуналка, — продолжала возмущаться Лида, — здесь даже дверей нет, не говоря уж о том, что стены до потолка не доходят.
— Девушка, но других апартаментов у нас нет, — немного растерявшись от напора Лиды ответил Сердюк.
— Ладно, чёрт с вами. А туалет у вас где? — поинтересовалась наша спутница.
— Как и везде, на улице, — сказал капитан.
Зря он так сказал. Честное слово. Потому что, видимо, новость про сортир доконала нашу очаровательную спутницу, и она выдала такой загиб, что даже мы с Саней покраснели.
— Вы, наверное, смерти моей хотите, — чуть успокоившись, сказала девушка, — а умываться