Если завтра война

ожидать, пока та заполнит его медицинскую карту. Наблюдая за девушкой, он невольно залюбовался ею. Даже тех нескольких минут, что он был с нею знаком. Хватило ему для того, чтобы отметить про себя всю её необычность, чувствовалось, что в девушке есть какая-то загадка. И складывалось ощущение, что ключ к ней неразрывно связан с Харьковом, и всем, что там происходило.
Девушка начала задавать вопросы о самочувствии Панова, о том, были ли у него изменения в состоянии здоровья в последнее время. Алексей честно ответил, что нет, чувствует себя он отлично, и жалоб на здоровье не имеет. Постепенно завязался разговор, в ходе которого, лётчик попытался выяснить у Анны, что она заканчивала. Оказалось, что медицинский институт. На вопрос, а в каком городе, Анна замялась и перевела тему на Панова, поинтересовавшись его прошлым. Когда осмотр уже заканчивался, Алексей поинтересовался, может ли он надеяться на то, что ещё увидится с Анной. На что девушка усмехнулась, и сказала, что он будет видеть её каждый день, пока находится на карантине.
После того, как предварительная медкомиссия закончилась, лётчиков снова собрали в том же помещении, где они сегодня встречались с военврачами, и объявили им о том, что они пока будут заселены в соседний корпус, который только недавно открыли. Первые несколько дней им будет запрещено покидать пределы госпиталя, а затем, если заболевших не будет, то можно будет выходить в город. Столь странное решение объяснялось тем, что вероятность заражения у них всё-таки была ниже, чем у тех, кто непосредственно контактировал с харьковчанами.

Таругин, покинув с Ермохиным лётчиков, оправился в изолятор, где находились сотрудники НКВД, вплотную контактировавшие с пассажирами прибывшего в воскресенье в Ахтырку автобуса. К несчастью среди пассажиров был больной человек, из-за которого, контактировавшие с ним люди 1940 года уже в понедельник почувствовали недомогание. Положение усугублялось тем, что сначала этому никто не придал значения. К счастью, вовремя принятые меры по блокированию Ахтырки и других приграничных с областью городов и посёлков предотвратили распространение болезни. Но и тех, кто успел заболеть, было немало. А теперь ещё и этих лётчиков привезли. Ну, с ними попроще будет, судя по всему, они не должны были заболеть.
Тут мысли Олега переместились на вчерашний день. Он вспомнил, первый контакт с аборигенами. Встретивших их делегацию людей никак нельзя было назвать глупыми или наивными. Скорее это прагматичные реалисты. Полковнику запомнилось то, как они отреагировали на то, как 5 человек устанавливали антенну радиосвязи на прибывшей вместе с полковником связной машине. Они совсем не удивились прогрессу, а наоборот — даже была отпущена шутка по поводу того, что даже у потомков связь хреновая, и особого прогресса в этом деле не видно. А на оружие спецназовцев, прибывших для охраны связистов вообще не было никакой реакции.
Вспомнился разговор с военврачом первого ранга Ермохиным, состоявшийся в его кабинете, находящемся на втором этаже военного госпиталя. Пожилой уже человек, предложил полковнику поужинать, а затем и выпить с ним чаю. На ужин была обычная гречневая каша с мясом, а к чаю на стол поставили тарелку с печеньем. Более крепких напитков не пили из-за осознания того, какой объём работы им предстоит. В ходе беседы, во время ужина, Олег узнал от Ермохина, что тот служил врачом ещё в Германскую войну, потом, в гражданскую, попал в красную армию врачом. После войны, в годы НЭПа, получил диплом. И так и остался работать в Ахтырке.
— Наверное, удивляетесь, что я вас не расспрашиваю о себе, — неожиданно сказал Ермохин, — думаете, как это так, сидит человек с гостем из будущего, потомком можно сказать, и вот так запросто гоняет с ним чаи, и не спрашивает о том, как этот самый потомок в этом будущем жил.
— Нет, что вы, я так не читаю, — возразил Таругин, беря печенье, — за эти дни, что прошли с момента переноса я уже ничему не удивляюсь.
— Думаете-думаете, — по глазам вижу, — а я ведь и не хочу знать, ЧТО там, в будущем. Может что хорошее, а может плохое. Только я САМ это пережить хочу. Не зная что будет. Кстати, по поводу того, что произошло с Харьковом, вам уже должны были сказать, что я курсе событий. Остальной персонал госпиталя не должен ничего знать, ну да не мне вас учить, военврач, или всё же, полковник? Вот уж не думал, что в будущем вернутся к царским обычаям, хотя, вам там виднее, — Ермохин отхлебнул чая из кружки и замолчал.
— Возможно вы и правы. По крайней мере, ваша позиция заслуживает уважения, — ответил Таругин, — лично я бы, на вашем месте всё-таки поинтересовался тем, ЧТО меня ждёт.
— А чего тут интересоваться, кому надо, тот сам поинтересуется. Сочтут