Из отчёта губернатору Харьковской области: «… на данный момент есть связь только с отдельными городами области. Радиосвязь с внешним миром установить не удаётся. Связь со спутниками отсутствует. Восстановить энергоснабжение на данный момент не удалось…»Что произойдёт, если люди, живущие в начале XXI века, в один момент окажутся выдернутыми из тихой и размеренной жизни и попадут под молот наступающих немецких дивизий в круговорот событий, которые изменят историю человечества?
Авторы: Самойлов Константин
только благодаря везению милиционеров, совершенно случайно натолкнувшихся на нового диссидента. А ведь он был не один.
Хорошо ещё, что он не пытался сбежать с целью открыть глаза Сталину на творящиеся в области и городе безобразия, поэтому можно было рассчитывать на то, что задержанный легко отделается. А ведь было уже два случая бегства политически активных. Точнее — два неудавшихся случая. Об удавшихся попытках данные отсутствовали. Хотя, несомненно, они были у стороны, находящейся по ту сторону карантина. Вот только делиться этой информацией товарищи не спешили.
Область и так функционировала на пределе своих сил. По приказу Червоненко курсанты старших курсов Юридической Академии были приданы для усиления милиции. Такая же участь постигла пожарную академию и Харьковский Военный Университет. Но всё равно людей категорически не хватало.
Ещё одной головной болью был небольшой кусок приграничной части Российской Федерации в районе Казачьей Лопани, перенёсшийся вместе с Харьковом. Хорошо ещё, что погранцы смогли найти общий язык между собой, и сейчас, не делая различий между украинцами и русскими, несли службу на новых границах, очерченных перенесённой территорией. Проблема была не в этом, а в юридическом статусе россиян. Ведь формально они не должны были подчиняться Харькову. И в будущем с этим фактом могли возникнуть серьёзные проблемы, особенно, если руководство СССР решит внести смуту среди перемещенцев.
От раздумий Пилипко отвлёк телефонный звонок.
— Слушаю.
— Юрий Фёдорович, — начал на другом конце Червоненко, — на площади Свободы сейчас начался демократический митинг. Участники требуют чтобы вы были отстранены от власти в городе. Валкниса уже даже начали называть мучеником во имя демократии.
— Ну надо же, как они запели, до того как он управлял городом, проблем никаких не было. Всех собак вешали на него с Прохоровым, теперь же, когда они попытались сбежать, бросив всех на произвол, их называют мучениками. Ладно, я думаю, что можете решить эту проблему, только не нужно лишней крови.
— Хорошо, Юрий Фёдорович, мы разрешим это недоразумение.
Митинг на площади Свободы постепенно разрастался, но до масштабов Майдана ему, было, грубо говоря, як до Киева рачки. Да и сам митинг для Харькова был очень необычным событием. Нет, конечно, демонстрации в городе были и раньше. Но вот только настоящего запала и многотысячных толп не было никогда — большая часть населения была слишком пассивной для участия в подобных акциях протеста. Обычно контингент митингующих состоял из самых отмороженных политических деятелей, которых было меньшинство, и разнообразных студентов и прочих личностей, зарабатывающих на митинге свои 50 или 100 гривен. Так было всегда, вне зависимости от того, какая партия устраивала протест. Да и секретом это ни для кого не было. Всё проходило тихо и без эксцессов.
Сейчас же всё было иначе. Среди митингующих уже были видны самодельные плакаты с надписями типа: «Долой палача!», «Свободу независимому Харькову», «Свободу Валкнису», «Пилипко=НКВД=Гестапо».
Червоненко, выйдя из служебного «Мерседеса», недовольно поморщился. По нынешним временам, вот ещё одна насмешка, кричать на каждом углу о преступлениях власти и продажности её СССР было по меньшей мере необдуманно. Но, тем не менее, собравшиеся здесь, видимо совсем потеряли связь с реальным миром за годы независимости, и не понимали, что такие лозунги могут привести к травмам не совместимым с жизнью. Раньше Червоненко может и не обратил бы внимания на митинг под окнами Госадминистрации внимания, но теперь, подобные высказывания могли повредить и новоявленному областному руководству. Если Пилипко и просил не использовать крайних мер, потому что непосредственной угрозы городу не было, то Червоненко не мог на это пойти. Проблему нужно было решить раз и навсегда. Чтобы потом ни у кого не появлялось желания митинговать. Генерал-майор попросил у стоявших в оцеплении милиционеров громкоговоритель и обратился к митингующим:
— Меня зовут Андрей Николаевич Червоненко. Как наверное многие из вас знают, я являюсь главой МВД в Харьковской области. Я обращаюсь к вам официально. В городе объявлен комендантский час и любые несанкционированные митинги запрещены. Вы обязаны покинуть площадь в течении часа. Если вы этого не сделаете, то мы будем вынуждены применить меры для того чтобы митинг прекратился.
— Вы не посмеете, — вдруг истошно завопил какой-то низенький толстый и лысый тип в больших очках, — это нарушение прав человека. Мы не будем подчиняться преступникам, которые для захвата власти пошли на переворот. Вы не в Африке находитесь, и не в Южной Америке, где тамошним Пиночетам
