Если завтра война

самолет не мог уравнять свою скорость со скоростью цели! То есть, попросту говоря — он не мог лететь медленнее трехсот километров в час. Какая же тогда скорость для него была нормальной?! И какая высота?!
Пилоту реактивной машины, между тем, похоже, надоело играть в кошки-мышки с немецким самолётом, и он, выпустил очередь по курсу движения Юнкерса, а затем, резко ускорившись, опять обошёл разведчика. От турбулентного потока машину сильно тряхнуло, и лётчик выругался сквозь зубы. Перехватчик явно пытался вынудить разведчик к посадке, но у пилотов были чёткие и инструкции на этот счёт — избежать посадки на чужой территории любой ценой. Но что они могли сделать? Единственным шансом было попытаться немедленно лечь на обратный курс со снижением для набора максимальной скорости — в надежде, что русский летчик потеряет их при таком маневре. Это и решил предпринять командир Юнкерса.
Параллельно летчики попытались связаться с базой и доложить о том, что были атакованы самолётом неизвестной конструкции, но в эфире царила жуткая звуковая какофония, словно стадо слонов сцепилось насмерть со стадом носорогов, и звуки этой борьбы были на всех частотах. На запасной частоте творилось то же самое.
Пилот Юнкерса, пытаясь оторваться, изменил курс и ввел машину в скольжение. Медленно, очень медленно — из-за малой эффективности рулей на такой огромной высоте — Юнкерс начал отклоняться в сторону. Перехватчик за это время успел развернуться на встречный курс и описал очередной круг вокруг разведчика. А затем, не спеша, как на учебных стрельбах, зашел ему в хвост.
Защищаться было нечем — эта модификация Юнкерса не оборудовалась вооружением. Одна короткая, как в тире, очередь — и два снаряда попали в левую консоль крыла, отбив её напрочь; осколками был задет левый двигатель, который проработал ещё секунд десять и заглох. В результате чего прекратился наддув кабины, который осуществлялся именно с левого двигателя. На борту Юнкерса стало стремительно падать давление. Пилоты надели кислородные маски, но ситуацию спасти это не могло: человеческий организм не может функционировать в стратосферных условиях без скафандра. Возможность остаться в живых была только в немедленном снижении. Впрочем, ничего другого и не оставалось: машина и так падала. Весь вопрос был в том, что случится раньше: развалится Юнкерс на куски или успеет снизиться до высоты, где можно будет дышать…
С большим трудом каким-то чудом пилотам удалось удержать управление и снизиться до высоты в 7 километров. Здесь удача окончательно повернулась спиной к злосчастному экипажу: самолет стал разваливаться. Оставалось только прыгать и молиться Богу, чтобы не зацепило обломками.
Видимо молитвы были услышаны — ещё бы: затяжной прыжок с семикилометровой высоты из разваливающегося самолёта, не был тривиальным делом — и экипажу напоследок еще немного повезло: они приземлились благополучно. Прямо под ними оказалось пшеничное поле, и им удалось сесть без проблем, не переломав себе рук и ног.
Вокруг расстилалась идиллическая картина: колосящаяся пшеница, густой лес в километре, проселочная дорога с телеграфными столбами. Поющий в небе жаворонок. И тишина. Сбившего их перехватчика нигде не наблюдалось — словно его и не было.
Но это была территория противника, и расслабляться не следовало. Поэтому пилоты решили скрыться в ближайшем лесу, и, не привлекая к себе внимания местных жителей, пробираться к западной границе. Как они смогут преодолеть более 800 километров расстояния, летчики не представляли. Но иного выбора не было.
Увы: как оказалось, выбора не было совсем. Они даже не успели дойти до леса, где собирались закопать ставшие ненужными парашюты. Откуда-то издалека донесся странный стрекочущий шум, приближавшийся с невероятной скоростью… И вот и без того перегруженные впечатлениями пилоты Люфтваффе увидели фантастические летательные аппараты… То есть, то, что это геликоптеры, оба поняли сразу — все-таки в Германии велись работы по этим машинам. Но то, что приближалось сейчас к ним, отличалось от имеющихся в Рейхе экспериментальных экземпляров как небо от земли. Две огромных машины даже не стали приземляться. Они просто зависли на бешено мелькающих лопастях в нескольких метрах над ходящей волнами пшеницей и выбросили десантников, одетых в камуфлированную форму незнакомого образца, которые окружили лётчиков. Уйти не было ни единого шанса. Поэтому окончательно деморализованные летчики даже не сопротивлялись. Когда на них надевали наручники сотрудники НКВД, переговаривающиеся с кем-то по миниатюрным рациям, немцы не могли уже нормально думать ни о чем, фактически впав в прострацию. Ведь того, что с ними происходило,