Если завтра война

контроль властей, может они боеприпасы экономить хотят, может хотят спецназ тренировать, как японцы это делали в 50-е годы, не знаю. Главное, что я буду в этом участвовать.
Снова у меня поднялось настроение. Может не так плохо будет жить в этом 1940 году? Может жизнь наладится? С этими мыслями я и вошёл в кабинет Пащенко.
Быстро обсудив с капитаном, что необходимо на будущем полигоне мы пришли к соглашению о том, что я привожу свой АКМ для изучения специалистами, а затем, как они с ним достаточно наиграются, мне его вернут. На этом мой визит в СБХ был окончен.
Как только я вышел из здания СБХ, сразу ощутил на себе жару, которая была на улице. Особенно сильно это чувствовалось по сравнению с прохладными кондиционируемыми помещениями в СБХ. Жаль только, что это буквально последние дни лета — в Харькове в самом конце августа обычно устанавливалась очень прохладная дождливая погода, резко сменяющая гнетущую августовскую жару. Длились дожди обычно ДОС десятых чисел сентября, заставляя местных жителей вытаскивать из шкафов куртки. К счастью, лето ещё не уступило осени, и я постарался освежить в памяти события этого лета, ставшие переломными для трёх миллионов человек, а в далёкой перспективе — переломными и для всей истории человечества. Не знаю, каким будут следующее лето, но готов поставить червонец против гривны — таким как это, оно не будет точно.
Ладно, чёрт с ним, до следующего лета сначала дожить надо, а уж потом думать что и как. Задумавшись, я шёл к метро, не смотря по сторонам. Поэтому далеко не сразу услышал, что меня окликают.
— Лёха. Лёха. Ты что, глухой что ли?
Обернувшись, я увидел своего старого университетского товарища Саню Шереметьева, более известного под именем Нильс. В универе мы с ним учились на разных потоках, а познакомились только на военке.
— О, привет, Нильс, я тебя сразу и не заметил.
— Конечно, ты меня не заметил, идёшь задумавшись, никого не видишь. Прям как товарищ Роммель, которому Алоизыч предложил выпить яду.
— Ты бы за языком последил, юморист хренов. Сейчас не 2008 год на дворе. Будешь потом в НКВД доказывать, что не хотел государственную тайну разглашать.
— Да пошёл, ты, — Нильс на меня даже обиделся, — я понимаешь, к тебе с лучшими чувствами. Пива хотел предложить выпить за встречу. А ты НКВД сразу.
— Александр, сорри. Я просто сейчас из СБХ был, а там, вне зависимости от цели посещения, настроение не повышают.
— Ого, чего это тебя в СБХ понесло?
— Помнишь, мы в страйкбол играли?
— Ну. Допустим, помню.
— Доигрались. В субботу поехали на тренировку, а какие-то бабушки нас то ли за террористов, то ли за диверсантов приняли. Кончилось тем, что милицию вызвали. А сегодня мне на работу позвонили и вызвали в СБХ. Такие дела.
— Раз я тебя здесь вижу. То могу подозревать, что ничего особо серьёзного ты не сделал.
— Угу. Ты прямо Шерлок Холмс, блин. Может, пойдешь в органы работать?
— Нет, мне и в политехе преподавать неплохо.
— Да какой из тебя преподаватель, ты же совсем недавно универ закончил.
— А что делать? Если раньше универ получал бабло от всяких иностранных студентов, и студентов-контрактников, то теперь, как сам понимаешь, деньги брать неоткуда. Вот и взяли мы на обучение студентов из СССР. Хотя бы зарплату сможем получать.
— Погоди. Ты хочешь сказать?
— Да, обучение у нас теперь снова бесплатное, но есть распоряжение сверху, неуспевающих сразу отчислять.
— Интересно, интересно. А товарищей из СССР как учить будете? Небось, программу менять придётся.
— Как сказать. Вот смотри, помнишь, как у вас информатику преподавали на первом курсе?
— Честно говоря, смутно помню. Я неё забил тогда, и пришёл сразу на экзамен, всё равно ничего нового там вначале не говорили.
— Вот-вот. Не говорили. А вели обучение с расчётом на студентов, которые и компа до этого в глаза не видели. Конечно, мы учились не на программистов и админов, но всё же. Так что особо менять что-то даже не придётся. Так, кое-какие мелочи. Правда теперь, если что случится с техникой, что на кафедре стоит, так просто не отделаешься. Компы все опечатали, сидюки и дисководы поснимали со всех машин, кроме сервака.
— Суровые вы ребята. Нечего сказать.
— Ага, ресурс берегут у всего чего можно. Такими темпами скоро одну ручку на факультет давать будут.
— У нас на заводе такая же фигня. Лазерники и струйники почти не юзаем, зато достали из закромов Родины старые матричные эпсоны и на них печатаем.
— Ну это-то понятно, там и с расходниками попроще будет, и чинить можно гораздо легче.
— Ага, тем более, что теперь фирменных расходников и не найдёшь нигде. Приходится использовать