Из отчёта губернатору Харьковской области: «… на данный момент есть связь только с отдельными городами области. Радиосвязь с внешним миром установить не удаётся. Связь со спутниками отсутствует. Восстановить энергоснабжение на данный момент не удалось…»Что произойдёт, если люди, живущие в начале XXI века, в один момент окажутся выдернутыми из тихой и размеренной жизни и попадут под молот наступающих немецких дивизий в круговорот событий, которые изменят историю человечества?
Авторы: Самойлов Константин
сержант Приходько. Ваши документы, граждане
— Вот, пожалуйста, — сказал я доставая паспорт.
— В командировку значит едете, — полуутвердительно-полувопростительно сказал Приходько после тщательного изучения наших паспортов и командировочных листков, — ладно, граждане можете быть свободны, — добавил он, возвращая нам документы.
— Сержант, а что произошло? Из-за чего такая секретность? — поинтересовался Саня у Приходько.
— Сам понимать должен. Узловая станция. Поездов много через нас проходит. — пустился в объяснения Приходько, — а в последнее время слишком много народу станцией заинтересовалось. Вот и приходится патрули дополнительные вводить.
— Понятно, спасибо за разъяснения. Ещё один вопрос. Не подскажешь, где сталинградский поезд стоит?
— На третьей платформе. Чтобы попасть туда, идите к голове поезда, там переход есть.
— Спасибо. Ну бывай, сержант. Пойдём мы, — попрощался с Приходько Саня.
Мы благополучно обошли поезд и пройдя через переход, оказались возле нужного нам состава. В него входили 4 пассажирских вагона и 10 грузовых опечатанных теплушек, прицепленных к дымящему паровозу. Неожиданно с другой стороны поезда раздались крики и в метрах пятидесяти перед нами на платформу вылез какой-то мужик лет сорока на вид. Затравленно оглянувшись по сторонам, и заметив, что из-под вагона уже вылезают товарищи в милицейской форме, он кинулся бежать в нашу сторону. Я от неожиданности растерялся, но Саня как только мужик поравнялся с нами сделал ему подножку, и тот, споткнувшись, растянулся на бетоне.
— И не таких обламывали, — сказал Саня видя мой недоумённый взгляд.
В это время к нам подбежали милиционеры, среди которых я узнал старого знакомого Приходько.
— Спасибо за помощь — сказал старший сержант, надевая на пойманного мужика наручники.
— Всегда пожалуйста, — ответил Саня, — а что он хоть натворил?
— Да уж очень интересовался вашим поездом, а когда мы подошли документы проверить, то бежать кинулся. Отбегался, сука, — добавил Приходько, пнув мужика по рёбрам, — ладно ведите его в отделение, ребята. Ну а вам, мужики, счастливой дороги. Удачно добраться. И ещё раз спасибо за помощь.
— Ладно, пошли. Нечего стоять как три тополя на Плющихе. И так народ косится.
Мы прошли мимо теплушек к пассажирским вагонам, и я наконец-то смог получше их рассмотреть. На первый взгляд вагон напоминал современный, но это только поначалу. Так, входная дверь была не на одном уровне с бортом вагона, а была утоплена вглубь сантиметров на 50. Поручни у лестницы были не привычными вертикальными, а наклонными. Козырёк крыши нависал над бортами. Не было резиновой «гармошки» между вагонами. В колёсных тележках вместо пружин виднелись рессоры. Окна были гораздо уже, чем современные, и на каждом окне с двух сторон были металлические щитки, торчащие сантиметров на десять. В общем, вроде и похож, но и не похож одновременно.
Возле входной двери, откровенно рассматривая нас, стоял и курил товарищ в форме НКВД с двумя кубарями в петлицах. Рядом с поездом он выглядел очень антуражно. Впечатление портила только ярко красная пластмассовая папка для файлов, которую сержант держал в руках, и милицейская рация «Северок» на поясе.
— Здравствуйте, — обратился я к нему, — мы направляемся в Сталинград.
— Да? Тогда предъявите ваши документы.
Мы, уже не знаю в который раз за сегодня, полезли за нужными бумагами. Изучив их, товарищ в форме буркнул, что мы можем подниматься, и что наше пятое купе. Пройдя через узенький тамбур в коридор, а из него в купе, я был несколько разочарован. Купе было самым обычным, разве что здесь не было пластика. Всё было отделано деревом. Светильники, ручки дверей, болты казались утрированно большими и грубыми. На столике стояла заинтересовавшая меня настольная лампа с матерчатым зелёным абажуром в виде перевёрнутого ведра. А вот оконный проём, если не считать его ширины, выглядел знакомым — массивная деревянная рама, покрытая тёмным лаком, с разъёмом для треугольного ключа. Правда, как я понял, в отличие от современных вагонов, чтобы открыть окно, нм бы пришлось сдвигать вниз всю раму, а не одно стекло.
— Давай вещи спрячем, — предложил я Сане.
— Давай.
— Ну что, может, пойдём покурим? — предложил Саня после того, как мы закинули наши вещи на третью полку.
— Пошли, подышу с тобой за компанию, — согласился я, — всё равно ещё успеем насмотреться на купе.
Мы прошли в тамбур, и только хотели выйти из вагона, как со словами «не положено» были остановлены товарищем в форме.
— А где же нам курить тогда?
— Товарищи командированные, пожалуйста, не толпитесь, поезд тронется,
