Если жизнь преподносит тебе лимон, сделай лимонад… А если жизнь подсовывает тебе принца? Что будет делать главная героиня? Правильно, отбрыкиваться от подарка Судьбы руками и ногами. Но Судьба, если уж чего решила, не привыкла уступать. Не хочешь принца? А как насчет короля? Тоже нет? М-да… Капризные нынче пошли героини. Не угодишь.
Авторы: Гордеева Евгения Александровна
потом.
– Потому что тебе этого знать было незачем! Не хватало, чтобы ты наделала глупостей! Ты, собственно, их и так наделала, хотя понятия не имела о благословении Тиу! А если бы знала?
– Вольф, ты должен был мне сказать! Ну хотя бы намекнуть… – Нормально мыслить Вольф мне не давал. – И перестань меня мять, я уже ничего не соображаю!
– Рассуди сама, Петра, – он и не подумал меня послушаться, – что бы ты сделала, если б узнала, что нам теперь никогда не быть вместе, что теперь каждый день, проведенный со мной рядом, будет медленно убивать тебя? – Произнося эти страшные слова, Вольф придвинулся ко мне так близко, насколько позволяло мое шикарное платье. – Ты и так чуть не сошла с ума только из-за любви ко мне, хотя я был от тебя очень далеко. Я должен был решить эту проблему, и решить ее один, не подвергая тебя еще большей опасности. Скажи, ты чувствуешь, как страх и недоверие ко мне ушли из тебя с того момента, как мы обвенчались в песках?
– Что я могла почувствовать за неполных два дня, когда почти месяц сгорала от ненависти и любви?! Хотя вчера мелькало в голове что-то такое… Вольф, я же могла догадаться. – Язык меня почти не слушался, но я упорно продолжала высказывать свои мысли, точнее, их обрывки. – Я же знаю про это страшное благословение. Ты простишь меня?
– Нет, – тихим спокойным голосом сообщил мне мой муж, хотя секунду назад был полон эмоций.
Я почти обиделась на него за это. Почти…
– Что мне надо сделать, чтобы ты простил меня? – обреченно подняла на него глаза и встретила довольный насмешливый взгляд.
– Попроси о супружеском долге. – Глаза его сияли торжеством, но лицо он держал суровое.
– Что? – По телу пробежала горячая волна. – Н-нет!..
– Тогда я тебя не прощу.
Издевается! Знаю, что издевается, но… как же это приятно.
– Что, совсем не простишь? – делаю глаза маленькой наивной девочки, которая не знает, что творит. На Ри этот взгляд действовал – недолго, правда.
– Я назвал тебе свои условия. – Нахальная усмешка и нежные поглаживания по краю декольте не оставили мне шансов выкрутиться.
– Хорошо, – изобразила покорную овечку, скромно опустив глазки и закусив губки, – а потом ты мне все расскажешь? – перевоплотилась в лису.
– Что – хорошо? – не поддался на мои уловки Вольф, продолжая меня тискать и требовательно смотреть в глаза.
Я выкинула белый флаг и потопала сдаваться на милость победителя.
– Я… прошу тебя, – судорожно сглотнула. Хлор! Как же это произнести вслух? – …о супружеском долге…
Сказала… Я это сказала… Я ЭТО сказала?!
– Когда? – Его деловой тон абсолютно не вязался с тем, что вытворяли его руки и глаза.
– В каком смысле? – Он что, хочет его исполнения прямо в этой каморке? – Вольф, ты что, издеваешься надо мной? – жалобно, чуть не плача.
– Нет, любимая, – перестал он дурачиться, – я прошу тебя стать моей женой! Не король Канис, а Вольфганг Сарториус. За него ты вышла от безысходности, которая поселилась в твоей душе. А за меня прошу выйти по любви.
Он протянул мне колечко, прекраснее которого я никогда в жизни не видела. Два не сцепленных ничем, кроме магии – его магии, – тоненьких ободка, в которые были вправлены два камушка, соединенные в знак женского и мужского начала. Дымчато-белый лунный камень и гелиотроп.
Я наконец оторвала руки от его груди, хотя давно уже не упиралась, а тесно прижималась к нему, и протянула ему правую ладонь. Кольцо скользнуло на мой палец, и я поняла, что снять его с руки уже не смогу никогда.
Вольф наклонился ко мне и поцеловал.
Дверь снова скрипнула, и голос Алберта произнес:
– А-а-а, вы миритесь! Ну миритесь, миритесь…
Я бы мирилась с ним всю оставшуюся жизнь в этой каморке, но Алберт нам дал всего секунды три. Мне, по крайней мере, так показалось. Он снова заглянул в дверь и потребовал нашего немедленного присутствия на банкете.
Я нервно облизала губы, поправила декольте, которое вдруг оказалось значительно глубже, чем мне представлялось, одернула юбку.
– Петра, не облизывай губы, а то мы тут на всю жизнь останемся, – жалобно попросил муж.
МУЖ. У меня есть муж. Хм, любимый муж. Как странно…
– Не буду, – автоматически ответила, поглощенная своими мыслями, и снова нервно облизнулась. – Ой, прости, я не специально… Я нервничаю…
