Естественный отбор

вздохнул он печально.
– Почему? То есть откуда?
– Я не хотел, чтобы ты видела. Не успел закрасить, – улыбнулся он невесело.
– В этом виновата я?
– Нет. Но ты – причина. Я не пережил бы твоей смерти! Я не хотел второй раз проходить через ЭТО…
– Ты уже терял любимую? – тихо прошептала я.
Сердце мое сжалось, словно губка, от жалости к нему. Но мне казалось, нет, я была уверена в том, что жалость моя ему сейчас совсем была не нужна.
– Как-нибудь потом, не сейчас, я расскажу тебе.
– Я что, похожа на нее? – спросила, не надеясь на ответ.
– Внешне нет. Но ты такая же независимая, самостоятельная и отчаянная. – Он крепче прижал меня к себе и поцеловал в висок. – И если тебе снова приспичит вляпаться во что-нибудь жутко опасное, захочется пощекотать свои нервы, то я буду стоять рядом с тобой. Всегда.
– Спасибо. – Я счастливо улыбнулась.
Как хорошо, что он понимает, что замужество не сделает меня уютной домашней кошечкой. Нет, в определенные часы я буду ею. Буду ласковой, мурлыкающей… Но в остальной время… Заборы, крыши, верхушки деревьев будут звать и манить меня, обещая веселые приключения и непередаваемые ощущения. Эх, ходить нам драными.
Я хихикнула, представив королевскую чету хиппов, вылезающих из какой-нибудь перспективной пещеры, наперевес с метровым мослом вымершего дракона. Или спасающих свои неугомонные задницы от диких папуасов, вознамерившихся запечатлеть на этих самых частях тела историю своего народа. Нет, татуировки мне и одной вполне достаточно.
Кстати, после ночи любви светлые розовые знаки на наших запястьях стали темно-красными, почти черными. Надо будет потом уточнить у Танаис, что это значит, хотя предположения на этот счет имеются, и даже вполне очевидные.
Вольф поинтересовался, над чем это я тут тихо хихикаю сама с собой. Я рассказала о своих фантазиях. Жалко, что ли…
Он уставился на меня вытаращенными удивленными глазами, хлопнул себя по лбу и спросил:
– Ты что, из памяти информацию добывать умеешь?
– Откуда?
– Так я тебе рассказать должен был про чулан!
– Про чулан?! – Чулан. Так хиппы называют склад с невостребованными находками, которые, по их мнению, не годятся для продажи. Но они их бережно складывают в этот самый чулан. – Ты что, там был?
– Набегом. Глянул одним глазком, прикинул, чего хиппы туда натаскали… Петь, знаешь, там столько всего!
– Аха, они говорили, но я туда так и не попала. Это же совсем в центре пустыни. Туда долго идти надо.
– А мы с МГТ хоть сейчас можем посмотреть. Ну ты как, согласна? – В глазах Вольфа промелькнул уже знакомый мне огонь научного азарта. Он был готов немедленно топать в пустыню к хлоровой бабушке и копаться в пыльных экспонатах.
– Не-э-э, – помотала я головой, с сомнением глядя на этого энтузиаста-археолога. – Во-первых, я хочу спать. Во-вторых, я хочу есть. Нет, есть я хочу во-первых. А потом – с огромным удовольствием! – и одарила его блаженной улыбкой.
– А у меня ничего съестного нет, – сокрушенно доложил муж.
– Мужчины… Совсем ничего? – Он подтвердил отсутствие провианта. – Тогда показывай, где тут у тебя сети?
– Зачем?
– Рыбу ловить. Потом жарить. Потом жену кормить, тебя кормить… Я вообще-то проглотик! Ты что, не знал?
Вольф смотрел на меня с такой нежностью, что я передумала идти на рыбную ловлю и решила посвятить это время любимому мужу. Поголодаю еще немножко, с меня не убудет.
В пески, исследовать залежи древностей, мы отправились через три дня, которые посвятили переговорам с многочисленными родственниками и представителями хиппов, значащимися как посол и… второй посол, оспаривавшими право на проведение нашей с Вольфом свадьбы.
Король Бернард, принц Алеард и принцесса Хлоя настаивали на том, что мы в первую очередь сами подданные королевства Фонландия, а уж во вторую – король и королева Темсарии. А Рихтер настаивал на своем длительном родстве со мной.
«Я ее с рождения знаю!» – этот его убойный аргумент разбивал все доводы и короля, и представителей хиппов, которые в свою очередь настаивали на том, что первые король с королевой просто обязаны провести торжество в Темсарии.
Мы с Вольфом тихо охлоревали от их споров, злобно обещая отметить свою свадьбу в узком кругу на две персоны на каком-нибудь необитаемом острове! Спорщики обижались, в сердцах отказывались от права первенства на проведение свадьбы, предлагая другой стороне немедленно приступить к ее организации, и снова углублялись в спор. И так по кругу. Точнее, по спирали.
– Фенолфталеинчику никто не желает? – сурово вопросила я разошедшихся родственников. – И хлорофоса на закуску?
– Вольф,