Естественный отбор

на кулак наматываешь, вместо того чтобы предпринять хоть что-то!
А вот и нет! Я всю Сеть пролазила, выискивая свежие сведения о профессоре Сарториусе!
Сарториус… Со дня похорон королевы я ни разу не назвала его по имени… Даже когда набирала запрос в поисковике компера, руки непроизвольно дрожали.
Ну если он так не хочет, чтобы ты его нашла, пойди человеку навстречу – оставь его в покое! Займись чем-нибудь полезным, продуктивным!
Чем? Если мне даже в университете каникулы продлили и половину экзаменов за следующий семестр поставили. Для этого мне хватило нескольких прочитанных лекций для студентов и преподавателей о моей научной работе под руководством профессора… ы-ы-ы… Сарториуса, медного купороса ему на завтрак!
Крестиком, что ли, научиться вышивать? Или вместе с Лизеттой начать вязать пинетки будущему племяннику?
В жутком расположении духа я вернулась домой, где гадина-судьба добила меня визитом позднего гостя. Глядя на посетителя, я мысленно перебирала способы его медленного умерщвления. Нет, я не кровожадная. Но я плотоядная, и мне что-то сильно не хватает протеина!
Мой испепеляющий взгляд абсолютно не возымел на него никакого действия.
Алберт мирно распивал коньяк в обществе моей семьи и вел с ними легкую непринужденную беседу. Разъяренная фурия в исполнении Петры Олмарк-Леманской не имела успеха у зрителей. Они словно меня не замечали.
– Добрый вечер, – прорычала фурия, изображая крайнюю степень недовольства.
– Добрый вечер, Петра! – радостно отозвался Алберт.
Ну и зачем надо ТАК улыбаться? Добиваемся эффекта самовозгорания? Только что-то огнетушителей рядом не вижу или брандспойта растянутого. Я же еще и керосинчику добавить могу! Нет, улыбается, глазами зелеными сверкает!
Очень хотелось спросить: «Че надо, бари-и-ин?» Сдержалась. Мелькнула мысль, что он привез сведения о местонахождении Сарториуса, которого по распоряжению принца искали все службы королевства. Но вовремя поняла, что для этой миссии Жорж вряд ли послал бы ко мне Алберта. Или он по личной инициативе, так сказать?
– Нам надо поговорить, – спокойный голос, дружелюбный взгляд.
Не обманывает? Хм… Видно будет.
– Я догадалась, – успокаиваюсь. – Ри, – поворачиваюсь к брату, – мы займем твой кабинет?
– Пожалуйста… Ужинать будешь?
– А гость уже ужинал?
По лицу Алберта пробегает волна недовольства, но он быстро берет себя в руки и улыбается так же ослепительно.
– Да.
– Тогда не буду. Идем… Алберт, – говорю, делая усилие над собой. Ведь собиралась обратиться к нему на «вы» и «господин Ланге».
Благодарный взгляд. Как хочется верить этим насмешливым зеленым глазам, которые могут быть такими искренними.
– Присаживайся…
В кабинете брата уютно. В детстве я любила играть под огромным дубовым письменным столом, сооружая из него пещеру первобытного человека. При желании на внутренних стенках тумб до сих пор можно найти процарапанные силуэты животных. Да, я предпочитала реализм и делала наскальные рисунки мелом. А вход в мою пещеру закрывала шкура бурого медведя…
– Я прекрасно понимаю, что ты меня не ждала.
Гость уселся в кресло, предназначенное для посетителей. Я заняла место хозяина.
– Не ждала, ты прав.
Смотрю Алберту в глаза, пытаясь понять, кто он сейчас? Друг? Мнимый влюбленный? Или офицер тайной службы Его Величества?
– Я приехал извиниться перед тобой… – Я подняла бровь, типа удивилась. – И все объяснить.
Смущенный Алберт – это, конечно, занимательное зрелище.
– Я слушаю.
– Петра, я виноват перед тобой в том, что пытался использовать тебя… в своих личных целях.
Было видно, что говорить ему трудно. Алберт делал паузы, подбирая слова, отводил виноватый взгляд, нервно сцеплял и расцеплял пальцы.
– Я это поняла.
– Когда? – сцепил пальцы, подпер подбородок.
– Точно не скажу, но… сразу, наверное. А на яхте я убедилась в этом окончательно.
– Все правильно, – расцепил пальцы. – На яхте я все окончательно испортил!
– Нечего было портить, – успокоила я его невесело.
– Я мог… нет, я должен был тебе объяснить все сразу. По крайней мере, это было бы честно по отношению к тебе!
– Объясни сейчас. Я постараюсь понять тебя.
– Понимаешь, я… Я не могу любить!
– В каком смысле? – напряглась я от ТАКОГО признания. Это он про чувства или физиологию? Не с первым, ни тем более со вторым я ему помочь никак не могла.
– Я неспособен полюбить девушку. – Успокоил, спасибо. – Сначала это меня не волновало. Примерно лет до двадцати. А потом мне показалось странным, что друзья вокруг