«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
на одном из штырей, считается победителем. Условия игры вам понятны?
— Да, — сказал Тейлор.
Крысоглаз в ответ лишь хмыкнул.
— В этой игре есть три правила, которые вы обязаны строго соблюдать, — продолжал Брюхоносец. — Свои ходы вы делаете попеременно. За один раз вы можете переместить только один диск. Нельзя нанизывать перемещаемый диск поверх диска меньшего диаметра. Вам понятны эти правила?
— Да, — сказал Тейлор.
Крысоглаз вновь ответил хмыканьем.
Брюхоносец извлек из кармана белый шарик и, не глядя, бросил на стол. Шарик пару раз подпрыгнул, закружился и покатился на сторону Крысоглаза.
— Тебе начинать, — сказал ему чиновник.
Крысоглаз уверенным движением снял верхний диск пирамиды и переместил его на правый штырь.
«Никудышный ход», — подумал Тейлор, сохраняя на лице полнейшее равнодушие. Сам он взял с пирамиды следующий диск и насадил на центральный штырь.
Ухмыляясь (непонятно только, по какому поводу), Крысоглаз перенес самый маленький диск с правого штыря на центральный. Тейлор поспешно снял с пирамиды очередной диск и насадил на опустевший правый штырь.
Где-то через час Крысоглаз сообразил, что в игре используются не два, а все три штыря. Ухмылка сползла с его лица, сменившись нарастающим раздражением. Еще бы: шел час за часом, но конца игре не было видно. Наоборот, ситуация на доске все более усложнялась.
Время двигалось к полуночи, а игроки, как безумные, продолжали без какого бы то ни было успеха перемещать диски. Крысоглаз теперь с ненавистью взирал на левый штырь, особенно когда ему приходилось возвращать туда очередной диск. Наконец Брюхоносец, сохраняя на лице все ту же приклеенную улыбку, объявил, что игра прерывается до завтрашнего утра.
Следующий день был долгим и утомительным: игра продолжалась с утра до вечера, не считая двух коротких перерывов на еду. Игроки не давали друг другу времени для раздумий. Со стороны могло показаться, будто каждый из них стремится поскорее закончить игру; так что телезрители вряд ли скучали и жаловались на вялость состязания. Крысоглаз допустил четыре ошибки, попытавшись нанизать свой диск поверх диска меньшего диаметра. Брюхоносец, выступавший в роли судьи, сразу же указывал ему на нарушение правил.
За вторым днем прошел третий, потом четвертый, пятый, шестой. Самонадеянность давно оставила Крысоглаза; теперь он играл со смешанным чувством глубокого отчаяния и угрюмой подозрительности. Тейлор вполне понимал его состояние: все диски, снимаемые им с левого штыря, с завидной регулярностью туда возвращались. Если отбросить владевшие Крысоглазом чувства, этот гомбарец был далеко не глуп. Он прекрасно понимал, что какой-то прогресс в их игре все-таки есть. Крысоглаза бесила черепашья скорость и масса времени, уходившая на исправление каждого непродуманного хода. Что еще хуже, даже такая скорость с каждым днем становилась все меньше. Теперь Крысоглаз уже не видел возможности ни проиграть, ни тем более выиграть.
К четырнадцатому дню Крысоглаз превратился в живой автомат, устало и без какого-либо интереса перемещавший диски. Он был похож на раба, обреченного выполнять ужасающе монотонную повинность. Играющий Тейлор напоминал бронзового Будду, что тоже не могло не злить Крысоглаза.
Шестнадцатый день таил в себе опасность, хотя Тейлор и не знал об этом. Едва войдя в помещение, где они играли, он сразу же ощутил непривычное волнение гомбарцев. Все смотрели на него с особым интересом, словно чего-то ждали. Крысоглаз был мрачнее всех туч Гомбара. Брюхоносец важничал сильнее прежнего. Даже на тупых лицах охранников отражались признаки зачаточной умственной деятельности. Число присутствующих пополнилось за счет четверых свободных от дежурства надзирателей. Из черного ящика с телевизионной аппаратурой доносились беспрестанные щелчки и прорывались какие-то восклицания.
Не обращая внимания на происходящее вокруг, Тейлор занял свое место. Игра возобновилась. Паршиво, конечно, тратить жизнь на перетаскивание дисков со штыря на штырь, но столб, петля и палка были еще паршивее. Он знал, что иного выхода у него нет. И Тейлор продолжал играть, перемещая диски. Его бледно-серые глаза все так же следили за противником.
Ближе к вечеру Крысоглаз вдруг вскочил с места, подбежал к стене и со всей силой ударил по ней кулаком. Одновременно он выкрикнул что-то об удивительном сходстве землян с дерьмом. Разрядившись, Крысоглаз вернулся к столу и сделал очередной ход. Из черного ящика послышалось громкое верещание. Брюхоносец слегка пожурил соплеменника, хотя и заявил, что понимает его патриотические чувства. Под конец Крысоглаз совсем скис. Его лицо
