«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
домой. Дройлларда можно будет забрать позже. Готовясь к броску, он вцепился в перила трапа.
— Он хочет захватить вас! — закричал Рифкин.
Мегвайр с усмешкой спросил Сиэла:
— Какой толк строить козни, если мы в состоянии фахнать тебя?
Расслабившись, Сиэл проворчал, обращаясь исключительно к Мегвайру:
— На кой черт вы пришли?
— Джаскью тоже обручился, и теперь у нас праздник. Здешние праздники — на редкость забавное зрелище. Мы хотим, чтобы ты пошел с нами.
— Зачем?
— А почему бы и нет? Какой смысл торчать тут в одиночестве, когда все остальные предаются веселью? Что хорошего это тебе даст? Пошли, кэп. Мы хотим, чтобы ты был с нами…
— Лучше убирайтесь отсюда! — прервал Мегвайра Сиэл. — И делайте это побыстрее. Пока еще я не занес в бортовой журнал ничего такого, за что вас уволят со службы. Но мое терпение на исходе.
— Ой, как страшно! — фыркнул Мегвайр, — Меня с позором выгонят из армии. Ха! Джаскью тоже не сильно опечалится, когда узнает. Он собирается жениться на Пег и открыть забегаловку под названием «Всякая вкуснятина». Мы будем есть свежие продукты, а не эти опостылевшие протеины в тюбиках и витаминные таблетки. Мы будем пить медовую наливку, а не дистиллированную воду. Мы будем петь песни и напрочь выкинем из головы наш корабль-разведчик. — Он перевел взгляд на Мегвайра. — Точно так же поведет себя и Рид, если поймет, что для него хорошо. — Он снова посмотрел на Сиэла. — Хватит сопротивляться, кэп. Поверь, лучше уступить по доброй воле.
— Убирайтесь к черту! — воскликнул Сиэл.
Крошечные сияющие глаза мгновение разглядывали его, а потом коротышки и впрямь скрылись. Он сел на нижнюю ступеньку трапа, упер локти в колени, обхватил голову руками и уставился на зеленую траву между подошвами и склонивший голову колокольчик.
Ушли Мегвайр, и Мэб, и Рифкин. И Винграув со своей Мелузиной и ее подругой. Он остался один. Ужасно! Один — с бесполезным кораблем за спиной. Капитан просидел в такой позе долго, очень долго.
Следующие двадцать два дня прошли в компании с сушеными продуктами и дистиллированной водой. И в полном молчании. Капитан делал записи в корабельном журнале, бродил вокруг, не отходя далеко от корабля, размышлял и играл с дружелюбно настроенным бронзовым жуком, который, однако, не мог ни слышать, ни говорить.
На двадцать второй день он почувствовал, что сыт по горло. Он сидел на нижней ступеньке трапа в той же самой позе, в какой его оставили много дней назад, — локти упираются в колени, голова зажата между ладонями. Даже жук уполз по каким-то своим делам.
Легкий шорох травы. Он приподнял взгляд и увидел зеленые туфельки с серебряными пуговичками. Очень маленькие, очень изящные.
— Прочь отсюда! — хрипло сказал он.
— Посмотри на меня.
— Убирайся!
— Посмотри на меня.
В ее голосе не слышался звон колокольчика, как в голосах остальных. Он звучал мягко, нежно; где-то капитан уже слышал такой голос…
— Говорю же, уходи.
— Ты боишься меня… Вальтер?
Воспоминания нахлынули на него, он вздрогнул. И против воли поднял взгляд. Однако он увидел ее не такой, какой она была на самом деле. Перед ним стояла блондинка с волосами, отливающими бронзой, черноглазая, с полными губами. Он медленно встал, не отрывая от нее взгляда. На лбу выступил пот, руки сами сжались в кулаки.
— Бетти погибла, когда корабль разбился на Луне. Да, ты выглядишь, как она… в точности как она… проклятая ведьма! — Он с трудом проглотил ком в горле, пытаясь не потерять контроля над собой. Это было нелегко. — Но я знаю, что ты не Бетти. Это просто невозможно.
— Конечно. — Она подошла поближе, легкой подпрыгивающей походкой, которую он так хорошо помнил. — Я Ниветта — сегодня. Но завтра мое имя может измениться. — Она заправила за ухо золотистый локон, тоже очень хорошо знакомым жестом, — Если я — образ, который ты хранишь, воспоминание, которым дорожишь, разве не могу я на самом деле стать этим образом и этим воспоминанием? Навсегда? Разве я не стану тогда… Бетти?
Сиэл приложил руку к глазам, чтобы не видеть ее. Но все равно чувствовал знакомый аромат. Слова хлынули из него потоком.
— Я не рассказывал Винграуву, надеясь, что он сам найдет это и подтвердит мою догадку. Пока он уходил на прогулки, я тоже бродил туг, неподалеку. И однажды нашел дольмен,
похожий на сказочный стол. На нем выгравированы четыре сердца, с отходящим из центра стебельком. Едва увидев изображение, я понял, что это четырехлистный клевер.
Сейчас ее аромат ощущался сильнее, она подошла еще ближе. Он продолжал говорить, словно человек, для которого дорога каждая минута.
