«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
— Когда мы вернемся
домой, — ответил Хейвард.
— О да, — сказал чужак и повторил фразу капитана, слегка сменив ударение. —
Когда вы вернетесь домой.
Сбив концом посоха головку похожего на маргаритку цветка, он замер в ожидании, пока беседа свернет на тропу, ведущую к неизбежному концу. И когда это время пришло, он, мерцая глазами, увел свою первую жертву.
Очередной вызов в Отдел заданий он воспринял спокойно и сейчас шел туда неторопливой, уверенной походкой. Это спокойствие и уверенность объяснялись долгими годами службы, большим опытом и высоким чином. Когда-то срочный вызов сюда заставлял его волноваться и краснеть. Теперь точно так же краснели и волновались другие мальчишки, недавно пришедшие в Военно-космический флот. Небеса милосердные, как давно это было. Очень давно. Он поседел, в уголках глаз поселились морщинки, а погоны украшали серебряные дубовые листья. Он многое повидал, многого наслышался и многое узнал, чтобы чему-то удивляться.
И все же Маркхэм приготовил ему сюрприз. Такая уж была у Маркхэма работа: рыться в куче обрывочных, запутанных, искаженных или экстравагантных донесений, выуживать наиболее проблемные и спускать их на того, кто оказывался под рукой и обладал необходимыми качествами для решения космических головоломок. Практика эта была довольно варварской. Жертвы Маркхэма могли возмущаться, приходить в ярость, топать ногами и стучать кулаками — словом, испытывать любые состояния, кроме скуки. Нестандартные проблемы подчас требовали фантастических решений.
Когда он поравнялся с дверью, она бесшумно распахнулась. В этом не было ничего волшебного: просто дверной анализатор уловил тепло его тела и подал сигнал запорному механизму. Вошедший сделал несколько шагов в глубь кабинета, сел на один из стульев и флегматично посмотрел на грузного человека, вызвавшего его сюда.
— A-а, коммодор Лей, — любезным тоном произнес Маркхэм.
Он пошелестел бумагами, сложил их стопкой и внимательно пробежал глазами самый верхний лист.
— Мне сообщили, что ремонт «Громовержца» закончен. Экипаж уже на борту, и корабль, надо полагать, готов к новым полетам.
— Совершенно верно.
— Вот и отлично. У меня есть для вас задание.
Эти слова он сопроводил своей обычной зловещей улыбкой. За годы копания в сообщениях разведчиков он утвердился во мнении, что все задания бывают интересными и увлекательными, если дело обходится без сражений, стрельбы и жертв.
— Итак, вы готовы к новому полету и, думаю, преисполнены энтузиазма.
— Я всегда готов, — ответил коммодор Лей.
Что касалось энтузиазма, с ним он расстался лет двадцать назад.
— У меня тут собраны самые последние донесения пилотов-разведчиков, — продолжал Маркхэм, недовольно морща лоб. — Вы знаете, что это за парни. Немногословные и малость повернутые. Могу по пальцам пересчитать те счастливые дни, когда мы получаем по-настоящему толковый и скрупулезный отчет.
— Чтобы составлять такие отчеты, надо быть ученым, — заметил коммодор Лей, — А разведчикам так же далеко до ученых, как их кораблям — до вашей базы. Согласен, странный они народ. Бродят себе по космическим дебрям. Месяцами словом перекинуться не с кем. Но им нравится бродяжничать. Такие люди полезны и необходимы. Попробуйте загнать ученого в одиночный разведывательный полет. А эти летят, смотрят и, как умеют, сообщают об увиденном. Скудость сведений — штука поправимая. Достаточно направить экспедицию.
— Именно так, — с подозрительной быстротой согласился Маркхэм. — В одну из таких экспедиций вы и полетите.
— Что на этот раз?
— Мы получили последнее сообщение от Бойделла. Он забрался в жуткую глушь, потому что его сообщение прошло через несколько промежуточных станций. — Маркхэм раздраженно забарабанил пальцами по бумаге. — Не знаю, почему за этим Бойделлом закрепилось прозвище Болтунишка. На самом деле из него слова не вытянешь. Он так экономит слова, будто каждое стоит ему не менее пятидесяти долларов.
— Надо понимать, его отчет недостаточно подробен? — улыбаясь, спросил Лей.
— Недостаточно? Да он вообще почти ничего не написал! — Маркхэм сердито фыркнул. — Представляете, побывал на восемнадцати планетах, и о каждой — по нескольку скупых слов. Эти планеты находятся в семи звездных системах, куда мы еще ни разу не залетали, а этому скупердяю хватило меньше полстранички, чтобы рассказать о них!
— При таком темпе у него, наверное, просто не было времени на подробности, — предположил Лей. — Вас же интересуют
