«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
под наблюдением». Раскрыв кейс, он вложил в него заполненную форму, защелкнул крышкой и передал ассистенту.
— Он готов ко второй стадии.
Следующая стадия проводилась в соседней помещении, таких же размеров, но оно казалось более просторным, поскольку было почти пустым. Меблировка состояла из огромного ковра с таким плотным ворсом, что по нему было трудно идти, а также из большого письменного стола из блестящего пластика и двух надувных кресел. Полупрозрачные стены и потолок испускали холодное сияние.
В кресле за столом отдыхал загорелый угрюмый тип с худощавым лицом и крючковатым носом. Он был щегольски одет. Указательный палец левой руки украшало кольцо с крупным драгоценным камнем. Черные глаза задумчиво смотрели, как пленник прошел по ковру и уселся во второе кресло. Угрюмый принял кейс с документами, открыл его и погрузился в изучение документов. Наконец сказал:
— Значит, потребовалось восемь месяцев, чтобы доставить тебя сюда, и это — на субпространственных скоростях. Как же сильно мы выросли! Жизнь человеческая станет слишком коротка, если и дальше развитие Империи пойдет такими темпами. По пути тебя научили нашему языку. Были с этим трудности?
— Нет, — ответил пленник.
— Вероятно, у тебя врожденные способности к языкам?
— Понятия не имею.
Загорелый человек наклонился вперед, и его глаза заблестели. От него исходил слабый запах сафьяна. Он говорил легко и гладко.
— Из ответа следует, что у тебя на родине был только один язык.
— В самом деле? — Пленник удивленно посмотрел на человека, который его допрашивал.
Тот вновь откинулся на спинку кресла, немного подумал, а потом продолжал:
— Нетрудно заметить, что ты не склонен к сотрудничеству. Не понимаю почему. С тобой обращались корректно — во всяком случае, должны были так обращаться. Есть жалобы?
— Нет, — ответил пленник.
— Но почему? — Загорелый человек даже не пытался скрыть удивления. — Сейчас подходящий момент для возмущенной тирады о похищении. Однако у тебя нет жалоб?
— А что толку жаловаться?
— Никакого толку, — кивнул загорелый.
— Вот и ответ, — Пленник поудобнее устроился в кресле.
Его улыбка получилась мрачной.
Некоторое время загорелый человек изучал свой перстень, поворачивая так, чтобы свет отражался от граней камня. Потом он написал на бланке одно слово: «Фаталист». После чего пробормотал:
— Ну, попробуем узнать, как далеко это может зайти. — Он вновь взялся за бумаги. — Ты — Гарольд Гарольд-Майра.
— Верно.
— А я — Хелман. Запомни эту фамилию, она может тебе понадобиться в дальнейшем. Ну, а теперь скажи, Гарольд-Майра — это твоя фамилия?
— Это соединение имен моих отца и матери.
— Хм-м-м! Полагаю, это обычная практика в вашем мире?
— Да.
— А что будет, если ты женишься на девушке по имени Бетти?
— Мое имя останется Гарольд-Майра, — сообщил пленник. — А ее имя по-прежнему будет сочетанием имен ее родителей. Но наших детей будут звать Гарольд-Бетти.
— Понятно. В документах написано, что тебя сняли со спутника после того, как два наших корабля сели на твоей планете и не смогли взлететь.
— Да, меня сняли со спутника, но мне ничего не известно о ваших кораблях.
— А ты знаешь, почему они не смогли взлететь?
— Откуда? Меня ведь там не было!
Хелман нахмурился, пожевал нижнюю губу и жестким голосом заявил:
— Здесь я задаю вопросы.
— Ну что ж, я слушаю, — ответил Гарольд-Майра.
— Но ты подумал: «Много пользы тебе принесут твои вопросы», — проницательно заметил Хелман, нахмурился и написал в документе еще одно слово: «Упрям». — Мне кажется, — продолжал он, — что мы оба ведем себя как малые дети. Противостояние не принесет нам никакой пользы. Почему бы не изменить отношение друг к другу? Давай будем откровенны. — Он улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов, — Я выложу на стол свои карты, а ты — свои.
— Давай сначала посмотрим твои.
Улыбка Хелмана моментально исчезла. На бумаге появилось новое слово — «недоверчив». Потом он заговорил, тщательно подбирая слова:
— Я полагаю, ты многое узнал об Империи во время своего долгого полета. Тебе известно, что она представляет собой могучее объединение различных форм разумной жизни. Так уж получилось, что в большинстве своем эти культуры напоминают твою и нашу, все происходят из той солнечной системы, где находится твой мир. Тебе рассказали — во всяком случае, должны были рассказать, — что Империя берет свое начало оттуда, что за многие-многие столетия она распространилась на четыре тысячи миров и продолжает расширять свои владения.
— Да, я это слышал, —
