«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
вы не понимаете, что в этой игре не может быть победителя? Эго патовая ситуация! — Он с интересом наблюдал за указательным пальцем Буркиншоу, застывшим на кнопке. — Вы опоздали. Мы тоже.
Глаза Буркиншоу сузились:
— Я не понимаю, почему это слишком поздно для вас, ведь вы так стремились доказать, что задача вполне вам по силам.
— Мы не хотим управлять Империей. У нас другие замыслы. Мы смогли преодолеть болезни собственного становления. Мы изменились, и наши амбиции изменились вместе с нами. Зачем нам территориальные завоевания, когда впереди нечто более перспективное? Зачем нам космические корабли, которые не могут преодолеть пределов галактики, ведь наступит день, и мы сами сможем перемещаться сколь угодно далеко?
— Все это лишь слова, — заметил Буркиншоу, палец которого все еще лежал на кнопке. — Несмотря на многочисленные различия между нами, которые я готов признать, древний закон непреложен: сущность человека не меняется.
Гарольд посмотрел на Берта и Джорджа. Земляне быстро посовещались. Потом он сказал:
— Прошло много времени, и пути, выбранные нашими отцами, развели нас очень далеко друг от друга. Мир жесткого излучения заново вылепил нас, позволил воспринимать то, что остается для вас недоступным, и вы видите нас такими, какими нам удобно было выглядеть для реализации наших целей. — Без предупреждения его глаза обратились к пурпурному существу и засверкали, — Даже это существо, которое питается чужой жизненной силой и все это время силилось высосать что-нибудь из нас, было бы уже давно мертво, если бы получило хотя бы малую толику того, к чему так стремилось!
Буркиншоу даже не потрудился перевести взгляд на пурпурного соседа и скучающим тоном сказал:
— Ретран — плод неудачного эксперимента. Если бы он хоть на что-то годился, то давно бы до вас добрался. — Он левой рукой поскреб в затылке, не убирая правую с кнопки. — Мне надоело слушать ваши бессмысленные речи. Теперь вы намекаете на то, что даже внешне отличаетесь от нас. Но я предпочитаю верить своим глазам. — Он демонстративно погладил пальцем кнопку. — Если я ее нажму, возможно, это будет означать конец для всех нас, ведь вы не способны загипнотизировать механизм, который отправит сигнал, подтверждающий мой приказ уничтожить Терру. Я подозревал, что вы пытаетесь выиграть время. Мы больше не можем ждать. Даю одну минуту, докажите, что вы отличаетесь от нас не меньше, чем флоранцы, ретраны и лигниане. Если сумеете, то мы уладим дело миром, составим договор, который вас устроит. Если нет, — он выразительно посмотрел на кнопку, — начнется бойня. Мы можем проиграть, но готовы рискнуть.
Трое землян ничего на это не ответили. Их реакция была мгновенной, их разумы стали одним целым.
Дикстра прорыдал:
— Посмотрите на них! О боже!
Он упал на колени и что-то бессвязно забормотал.
Пурпурное существо втянуло глаза внутрь, чтобы ничего не видеть. Рука Буркиншоу отдернулась от кнопки, пенсне упало на пол, разбилось. Рока, Хелман и остальные люди, члены Совета, закрыли лица руками, которые стали покрываться тропическим загаром.
Лишь флоранец не склонил головы. Он даже выпрямился во весь рост, вытянув вперед золотые лепестки; его зеленые руки трепетали в экстазе.
Все цветы любят солнце.
Первый марсианский корабль спустился на Землю медленно и величественно, словно воздушный шар. Он и в самом деле напоминал монгольфьер, поскольку имел сферическую форму и обладал громадной подъемной силой, несмотря на свою металлическую конструкцию. Но больше у него не было ничего общего с земными кораблями.
Ни ракетных двигателей, ни алых трубок Вентури. Никаких надстроек, если не считать нескольких решетчатых рам с панелями — преломляя солнечную радиацию, они позволяли кораблю идти любым курсом. Не было даже иллюминаторов. Наблюдение велось через прозрачную полосу, идущую по толстому брюху корабля. Синекожая жутковатая команда, собравшись около нее, молча смотрела наружу огромными фасетчатыми глазами.
Сквозь прозрачную полосу они видели планету, носившую название Земля. Даже если они и были способны к речи, никто ничего не говорил. Однако в нашем понимании никто из них не обладал даром речи. Впрочем, сейчас этого и не требовалось.
Их встретило полное опустошение. Чахлая сине-зеленая трава устало никла к земле, и так — до самого горизонта, где вздымались зазубренные вершины гор. Унылые кусты кое-где боролись за жизнь, самые упрямые еще предпринимали жалкие попытки стать деревьями. Справа травяное поле прорезал длинный прямой шрам. Слишком
