«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
Посланец сообщил мне, что к северу от моего дома, в часе ходьбы, заболела маленькая девочка. По его словам, ее мучили сильные боли в животе. Как я и предполагал, у ребенка оказалась лихорадка Редера. К счастью, я поспел вовремя. Сильная доза хинина сделала все остальное».
Сэм перестал писать, задумчиво поглядел на стену хижины, пощипал бородку и произнес, разговаривая сам с собой:
— Вряд ли стоит писать, что это уже седьмой случай заболевания ребенка. Я уже писал об этом в официальных отчетах, а повторения раздражают земных чиновников. Но я по-прежнему считаю, что у старушки-Природы есть лекарства от всего. И где-то здесь обязательно растет хинное дерево или его полноценный местный заменитель.
Отложив журнал, Сэм встал и снова выглянул в окно. Тусклый день медленно переходил в светящиеся сумерки, называющиеся венерианской ночью. Где-то в вышине живой флейтой зазвучали птичьи трели. Сэм сделал лампу поярче, подошел к полке с книгами и в который раз скользнул глазами по корешкам. Книг было совсем немного: «Лекарственная флора» Хауэрда Сакса, «Корень всякого блага» профессора Вентворта, «Природные целительные средства» Гуннара Яльмсена, «Теория Ханнемана» доктора Рейли и еще дюжина других. Все их он успел прочесть не по одному разу. Наконец Сэм вытащил книгу Уолтера Кайзера с довольно странным названием «Как съесть каннибала» и уселся, раскрыв ее наугад.
«В общении с примитивными народами необходимо с самого начала показать им свое безусловное главенствующее положение, сделав это твердо и недвусмысленно. В дальнейшем эта позиция должна неукоснительно сохраняться, а всякий, дерзнувший оспорить ваши права хозяина, должен получать суровый отпор. Это означает: будучи честными, вы одновременно должны быть твердыми, жесткими, если того требуют обстоятельства, и даже жестокими, если иначе никак нельзя. Дикарь понимает только грубую силу и больше ничего. Возможно, это утверждение придется не по вкусу рафинированным завсегдатаям каких-нибудь гуманистических обществ в Нью-Йорке или Лондоне, но когда вы окружены дикими и враждебными племенами и на ваших плечах лежит тяжкое бремя ответственности, вам и только вам решать, как и когда…»
Сэм нахмурился. Он всегда хмурился, когда перечитывал этот абзац. Он искренне восхищался Кайзером — одним из выдающихся людей Земли. Нынче Кайзер занимал пост Верховного инспектора по делам отсталых народов Юго-Восточной Азии. Казалось бы, недопустимо сомневаться в суждениях человека, написавшего все это на основе собственного богатого опыта. Авторитет Кайзера был очень велик, однако некоторые его мысли вызывали у Сэма явный протест.
«Что же касается миссионеров, эти прекрасные люди часто становятся жертвой собственного энтузиазма. Мне нравится встречаться и беседовать с ними, но только не в тех местах, где царит первобытное беззаконие. Достаточно бросить взгляд всего на один список этих храбрых служителей Господа, убитых и замученных даяками
по обеим берегам реки Флай на Борнео ,
чтобы убедиться: они поторопились. Миссионерам следовало прийти в эти края позже, когда здесь появятся первые всходы цивилизованной жизни. Прежде чем учить диких и кровожадных аборигенов любить Бога, они должны хорошенько научиться бояться Его».
В конце концов, утешал себя Сэм, эту книгу Кайзер написал давно. Тогда он был молодым и порывистым. Возможно, сейчас он изменился, ведь с возрастом люди всегда
