«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
и быстренько смыться из города, улавливаете?
— Пока нет.
Йенсен хлопнул по прилавку ладонью:
— Вы только что попытались всучить мне щенка. Он сказал: «Умник!» Я слышал это собственными ушами. Это попытка ввести меня в заблуждение. Выманить деньги мошенническим путем.
— Но я не получил никаких денег. — Коротышка пренебрежительно махнул рукой. — Что проку в деньгах? Я никогда их не беру.
— Что, правда? И чего же вы хотите за своего болтливого щенка?
Коротышка опасливо оглянулся по сторонам, склонился к Йенсену и прошептал несколько слов.
Йенсен захлопал глазами:
— Теперь я уверен, что вы чокнутый.
— У меня катастрофическая нехватка некоторых веществ, — сконфуженно пояснил гном. — Неорганические материалы имеются в изобилии, а с животной протоплазмой — просто беда. А самому производить долго и хлопотно.
— Могу себе представить. — Йенсен бросил взгляд на часы. — Покажите мне хотя бы одного настоящего первосортного мутанта, и тогда я прославлю вас в воскресном выпуске. В противном случае…
— Да я и сам мутант, — скромно сообщил коротышка.
— Да? И что же вы умеете делать такого удивительного?
— Да что угодно, — Гном подумал и уточнил: — Ну, почти что угодно. Не тяжелее того, что могу поднять без посторонней помощи.
Йенсен оскорбительно хихикнул:
— И вы делаете других мутантов?
— Да.
— Ну так давайте, сделайте одного для меня. Я хочу голубого носорога длиной семнадцать дюймов. И чтобы не тяжелее девяти фунтов.
— Но я не могу вот так, сразу. Процесс требует времени.
— Это я уже слышал. Хорошую отговорку и дважды не грех использовать, — Йенсен нахмурился. — А вы могли бы сделать чистейшей воды розовый бриллиант размером с ведро?
— Мог бы, если бы от него был толк, — Гном оглушительно чихнул и поставил склянку обратно на полку. — Драгоценный камень такой величины не будет иметь цены. И делать его долго.
— Вы опять за свое? — Йенсен бросил многозначительный взгляд на заставленные бутылочками полки. — Сколько вам платят?
— Кто?
— Ребята из наркосиндиката.
— Не понимаю, о чем вы.
— Ну еще бы. — Йенсен придвинулся вплотную к гному и с циничным выражением человека, повидавшего жизнь с самых неприглядных ее сторон, процедил: — А то, что написано на витрине, просто пустые слова. И означают они совсем не то, что кажется. Мутант — это кодовое слово для обозначения наркоты, о чем отлично известно вашим торчкам-клиентам.
— Эти склянки содержат уменьшающую жидкость.
— Ну конечно, что же еще, — согласился с ним Йенсен. — Думаю, она изрядно уменьшила вес кошелька не одного наркомана. — Он ткнул пальцем в склянку, которую нюхал. — Сколько стоит вот эта бутылочка?
— Можете забрать даром, — сказал коротышка, вручая склянку Йенсену. — Только верните потом пустую.
Йенсен взял склянку, снова открыл и понюхал. Потом макнул палец и с опаской облизал. Лицо его приняло блаженное выражение.
— Забираю обратно все, что наговорил о наркотиках. Теперь я все понял. — Он взмахнул бутылочкой, но очень осторожно, чтобы не выплеснуть ни капли. — Нелегальная торговля алкоголем, девяносто шесть градусов и никаких налогов. — Он снова облизал палец. — Да уж, кое-кто знает в этом толк. Кое-кто — настоящий эксперт в укрывании доходов. Можете считать меня своим клиентом. Буду регулярно сюда наведываться.
С этими словами он сделал глоток. Ощущение было такое, как будто по пищеводу торжественно прошествовала факельная процессия.
— Иэх! — Он перевел дух и взглянул на склянку с нескрываемым уважением. Она была совсем маленькой, не больше четверти пинты. Этот факт Йенсен отметил с сожалением. Он поднес ее ко рту. — Запишите на мой счет. Ну, за преступность!
— Вы вели себя очень неучтиво, — заметил гном, — Запомните мои слова.
Йенсен ухмыльнулся, опрокинул склянку и выпил все до капли. В животе что-то взорвалось. Стены лавки словно бы унеслись куда-то в невообразимую даль и тут же вернулись обратно. Он секунд пять шатался, потом ноги стали ватными и пол ударил ему в лицо.
Мимо проносились эпохи, одна за другой — долгие, туманные, наполненные приглушенным шумом. Потом все закончилось. Йенсен приходил в себя медленно и трудно, как после ночного кошмара.
Он стоял на четвереньках на льду или на чем-то вроде льда. Чувствовал себя прескверно: все тело затекло, голова болела, перед глазами все плавало. Он потряс головой, чтобы привести мысли в порядок.
Мало-помалу воспоминания кое-как просочились в его одурманенный мозг. Наркопритон. Он наткнулся на наркопритон и был не в меру любопытен. Кто-то подобрался к нему сзади и треснул
