«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
«Вторая половина четвертого года всегда бывает особенно утомительной, сэр. Я бы осмелился посоветовать вам поменьше времени тратить на шумные развлечения в городе и побольше спать…»
«Покрепче вбейте себе в головы, ребята: дело не в том, сколько раз вы отрабатывали свои действия в аварийной ситуации — пятьдесят или пятьсот. Они должны стать инстинктивными. Иначе, пока вы будете раздумывать, корабль и пара сотен душ могут отправиться ко всем чертям…»
«Даже ваш ординарец вносит скромный, но необходимый вклад…»
«Позвольте мне заметить, сэр, что сила офицера — в поддержке его подчиненных…»
В течение последних шести месяцев Макшейну пришлось исполнять в доме Мерсера обязанности проктора. Ершистые первокурсники, готовые спорить по любому поводу, быстро проникались уважением к нему: их подкупало его знание людей и умение держаться с достоинством.
До финишной прямой сумели дойти лишь двадцать шесть из сорока, в их числе Симкокс и Фейн.
Выпускные экзамены были настоящим адом, где хватало своих пылающих очагов и раскаленных сковородок. Они длились целых восемь дней.
«Макшейн, Уорнер. 82 %. Выпускные экзамены сданы успешно».
После экзаменов наступила неделя полнейшего замешательства. Недавние строгости исчезли, и все вокруг говорило о приближающемся дне прощания с колледжем… Вручение дипломов, прощальные речи. В последний раз они прошли парадным шагом, под гром оркестра и восторженные возгласы принарядившихся родных… Чемоданы, коробки, пакеты. Рукопожатия. Вереница лиц, какие-то слова, тонущие в общем шуме. И потом — пронзительная тишина, нарушаемая лишь негромким тарахтеньем мотора такси.
Макшейн едва дождался, когда закончатся две недели отпуска в родном доме. Прощаясь с семьей, он испытывал смешанное чувство грусти и облегчения. В предписанный день он явился на борт разведывательного фрегата «Манаска». Он стал четвертым офицером на судне. Отныне ему предстояло находиться под командой троих и командовать тридцатью.
Вскоре они покинули Землю, и «Манаска» быстро превратилась в крошечную точку, несущуюся среди звезд. В сравнении с громадными боевыми звездолетами и вместительными крейсерами, бороздящими космические просторы, разведывательный корабль казался крошечным суденышком. Но и это суденышко ходило в такие дали, где связь с Землей терялась, а будни военно-космической службы почти не оставляли времени для воспоминаний о родной планете.
На таких длинных, солидного вида автомобилях обычно ездили лишь высокопоставленные лица. В кабине находилось трое: двое спереди и один на заднем сиденье. Машина почти бесшумно подъехала к зданию и остановилась. Человек, сидевший рядом с водителем, проворно выскочил наружу, открыл заднюю дверцу и замер по стойке «смирно».
Приехавший неторопливо выбрался из кабины и подошел к массивным входным дверям, на каждой из которых был вырезан круг со звездой внутри. Человек этот был рослым, широкоплечим, с седыми волосами и морщинками вокруг глаз, достаточно повидавших на своем веку. Серебряный коленный сустав на правой ноге вынуждал его двигаться с легкой хромотой.
Увидев, что двери не заперты, приехавший открыл их пошире и вошел в большой вестибюль. Сейчас там было пусто. Несколько минут он скользил глазами по длинному списку имен и фамилий, выбитых на одной из стен.
Из коридора вышли шестеро человек в форме. Они двигались строем, в две шеренги. При виде посетителя их глаза восхищенно округлились, а руки взметнулись в приветствии, на которое он инстинктивно ответил.
Миновав вестибюль, приехавший вышел с другой стороны здания, прошел, хромая, через лужайку и остановился перед домом, когда-то называвшимся домом Мерсера. Теперь на табличке значилась другая фамилия: Лайзет. Войдя внутрь, приехавший поднялся на второй этаж и остановился в коридоре, словно не зная, куда идти дальше.
Из другого конца коридора появился человек средних лет в гражданской одежде. Удивленно взглянув на неожиданного посетителя, он поспешил к нему навстречу.
— Моя фамилия Джексон. Чем могу быть полезен?
Пришедший, несколько смутившись, ответил:
— У меня есть сентиментальное желание зайти в помещение номер двадцать и поглядеть оттуда из окна.
Судя по лицу Джексона, он сразу все понял и извлек из кармана универсальный ключ.
— Сейчас там живет мистер Кейн, сэр. Думаю, он был бы очень рад оказанной вами чести. Если не ошибаюсь, сэр, когда-то и вы там жили?
— Да, Джексон, около тридцати лет назад.
Дверь с легким щелчком открылась, и он вошел внутрь. Минут пять он молча глядел на знакомые стены и знакомый вид из окна.
— Тридцать лет назад, — произнес
