«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
стоявший на пороге Джексон. — Это было во времена коммодора Мерсера.
— Совершенно верно. Вы его знали?
— Еще бы не знать, сэр, — улыбнулся Джексон. — Я в ту пору был мальчишкой-посыльным. Возможно, я не раз пробегал и мимо вас.
— Тогда вы, вероятно, помните и Биллингса?
— Да, конечно. — Лицо Джексона просветлело. — На редкость достойный человек, сэр. Увы, он давно умер.
Увидев, как помрачнел его собеседник, Джексон добавил:
— Для всех нас это было большой утратой, сэр.
— Для меня тоже. — Приехавший помолчал. — Я ведь даже не простился с ним.
— Вам незачем себя корить, сэр. Когда молодой джентльмен, сдав выпускные экзамены, покидает нас, мы вполне понимаем владеющие им чувства и прощаем ему эту маленькую забывчивость. Это так естественно, что мы уже привыкли. — Джексон ободряюще улыбнулся. — К тому же, сэр, вскоре на место уехавшего выпускника приезжает новичок-первокурсник. Так что забот у нас хватает.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Если вы располагаете достаточным временем, сэр, не угодно ли вам будет посетить штабной корпус?
— Насколько помню, он всегда был недосягаемым местом.
— Только не для вас, сэр. Там у нас собрана скромная коллекция фотографий прошлых лет. Часть из них, я уверен, будет вам небезынтересна.
— С удовольствием взгляну на них.
Они спустились вниз, направились к штабному зданию и вошли в одну из комнат. Джексон принес увесистый альбом и почтительно подвинул к столу стул.
— Не будете ли вы возражать, сэр, если я приготовлю вам кофе, пока вы смотрите снимки?
— Спасибо, Джексон. Это очень любезно с вашей стороны.
Джексон ушел, а он открыл альбом. Большая фотография на первой странице запечатлела шесть сотен курсантов, марширующих повзводно. Он шли мимо трибуны. Слева блестели трубы военного оркестра.
Он перевернул страниц двадцать, не встретив ни одного знакомого лица. Далее шел групповой снимок начальников домов, среди которых он увидел и коммодора Мерсера. Новые страницы: групповые снимки преподавателей и руководства колледжа. Здесь знакомых лиц было уже больше.
Потом пошли снимки из жизни курсантов. В одном из парней, бегущих по траве, он узнал Фейна. Последний раз он видел Фейна лет двенадцать назад, и было это далеко за пределами звездной системы Альдебарана.
Фейн тогда лежал в госпитале, весь распухший. Его кожа имела непривычный бледно-зеленый оттенок, но держался он бодро и шел на поправку… Это была их единственная встреча с Фейном. Что касается Симкокса, их пути после колледжа так ни разу и не пересеклись. За все это время он слышал о Симкоксе только дважды.
Он просмотрел половину альбома. Снимок на очередной странице заставил его остановиться. На него смотрело лицо с густой сетью морщинок в уголках немного суровых, все понимающих и чувствующих глаз. По щекам спускались бакенбарды, расширяясь книзу. Он долго глядел на это лицо, и ему казалось, что оно явилось к нему из-за завесы далекого прошлого.
«Осмелюсь заметить, что офицер и джентльмен не способен умышленно причинить зло другим».
Он еще продолжал вглядываться в знакомые черты, когда звук отдаленных шагов и позвякивание кофейного подноса вернули его к действительности.
Расправив плечи с золотыми погонами, адмирал военно-космического флота Макшейн тихо проговорил:
— Да благословит тебя Бог!
И перевернул страницу.
Корабль был небольшим и изрядно потрепанным в космических странствиях и передрягах. Он опустился на равнине и теперь охлаждал сопла двигателей, полностью игнорируя вооруженную охрану. Правда, охрана предпочитала держаться на безопасном расстоянии. Над равниной полыхало большое голубоватое солнце. Оно подцвечивало края вялых, чем-то похожих на бесформенные вафли, облаков, делая их ярко-пурпурными. На восточной оконечности неба, почти над самым горизонтом, маленькими призраками торчали две здешние луны. С другой стороны небосвода болталась третья.
К северу от равнины находился крупный, окаймленный стенами город, откуда и прибыла взбудораженная охрана. Город представлял собой безликий конгломерат приземистых строений из серого гранита. Ни высотных зданий, ни площадей. Серое, предельно утилитарное место, предназначенное для жизни таких же серых и непритязательных обитателей, чья единственная функция — служить и подчиняться.
Над гранитной
