«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
что это мне решать, обладаешь ли ты ценными сведениями или просто несешь чушь. Если я сочту тебя лжецом, опять-таки мне решать, не отправить ли тебя туда, где правду не выслушивают, а выбивают. Если я решу, что твои показания не представляют никакого интереса, мне останется принять последнее решение: где, когда и как мы избавимся от тебя. Мне достаточно распорядиться, и вскоре ты будешь мертв.
Последние слова Казин произнес нарочито медленно.
— Значит, у вас все решает личное пристрастие? Проще сказать, прихоть? И вы еще этим хвастаетесь? — спросил Лоусон.
— Не думаю, что, разделавшись с тобой, мы совершим большую ошибку, — возразил Казин. — Всем этим существам с твоего корабля сюда ни за что не проникнуть. Так скажи, что мне мешает тебя уничтожить?
— Ничего.
— Ага! — воскликнул четверорукий психиатр, несколько удивленный такой сговорчивостью. — Ты согласен, что тебе себя не спасти?
— С одной стороны, да. С другой — нет.
— Как это понимать?
— Не буду отрицать, вы в силах меня убить. Какое-то время, правда, очень недолгое, вы будете торжествовать и упиваться своей победой. — Лоусон поднял глаза и выразительно посмотрел на Казина. — Но торопитесь. Берите от вашей победы все, поскольку, как я уже говорил, она будет очень недолгой.
— Это опять-таки нам решать.
— Нет, не вам. Сегодня — смех, завтра — слезы. А платить за развлечение обязательно придется.
— Да ну? И кто же нам выставит счет?
— Солярианское Содружество.
— Опять ты за свое! — досадливо почесал лоб Казин. — Солярианское Содружество! Я по горло сыт этими сказками. У меня перебывало около полусотни там называемых солярианцев. И что же? Все они оказывались либо сумасшедшими, либо преступниками, бежавшими или изгнанными с какой-нибудь близлежащей планеты. Но должен отдать тебе должное: ты — самый спокойный и сдержанный из них.
Всемогущий психиатр снова почесал лоб.
— Думаю, нам будет довольно трудно вылечить тебя от твоих иллюзий. Придется разрабатывать совершенно новый подход.
— Очень вам сочувствую.
— Поэтому я…
Казин не договорил: дверь распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся офицер с пятью кометами на погонах.
— Послание от Великого Правителя, — объявил вошедший. Прежде чем продолжить, он довольно опасливо взглянул на Лоусона. — Независимо от ваших выводов, Казин, пришелец должен остаться цел и невредим.
— Значит, вы забираете его от меня? — ворчливым тоном спросил Казин. — И мне даже не сообщают причин?
Офицер немного смешался.
— В общем-то, мне не приказывали держать их от вас в секрете.
— Тогда назовите их.
— Он должен нам многое рассказать, но сам, а не в результате пыток. Мы завалены донесениями. Они поступают из управления обороны и вообще отовсюду. Нам необходимо узнать, каким образом его корабль прорвался сквозь общепланетарную систему слежения и как миновал воздушный патруль. Мы также хотим выяснить, почему этот корабль отличается от всех известных нам типов кораблей, откуда он прилетел и почему способен двигаться с такой громадной скоростью. И прежде всего мы должны как можно больше разузнать о возможностях и военном потенциале тех, кто построил этот корабль.
Казин моргал, слушая офицера. Вопросы и в самом деле были серьезные, каждый из них. Мозг психиатра, скрытый глубоко внутри жировых наслоений, лихорадочно работал. Надо отметить, что при своей телесной неповоротливости Казин отличался достаточно быстрой сообразительностью. Вдобавок он обладал одним замечательным качеством: он всегда заранее чуял опасность.
Казин быстро оценил услышанное: место постройки корабля, необычная конструкция, громадная скорость. Попутно он вспомнил про оранжевое существо по имени «шмель» и еще раз отметил про себя удивительное спокойствие и уверенность, с какой держался пришелец. Глазки психиатра вновь уставились на Лоусона. После того что он услышал от офицера, внутреннее беспокойство Казина возросло. В нем шевельнулась уверенность, противная, будоражащая уверенность в правдивости слов этого странного двуногого.
Надо рискнуть. Если все окажется пустым шумом, он ничего не теряет.
А если не окажется… его проницательность не останется незамеченной.
Медленно выговаривая каждое слово, Казин сказал:
— Частично я могу ответить на эти вопросы прямо сейчас. Пришелец утверждает, что является солярианцем. В какой-то, пусть незначительной, степени я готов допустить, что так оно и есть.
— Что вы сказали? Солярианцем? — Офицер попятился к двери. — Об этом надо доложить Великому Правителю. Я немедленно сообщу ему о вашем выводе.
