«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
оканчивались ничем.
— Тьфу ты! — поморщился Маркхамвит. — Подобные сообщения приходят к нам раз в сто дней. Мы отправляем патрульные корабли, они прочесывают космос и ничего не находят. А объяснение тому очень простое: обитатели заброшенных планет выдумают любые небылицы, только бы кто-нибудь прилетел к ним в гости. К тому же вполне возможно, что слухи распускают нилеанцы, стремясь оттянуть наши боевые корабли. Мы решили испробовать их уловку на них самих. Мы тоже пустили слух, и когда их боевой корабль «Нарсан» двигался в направлении Дурга, чтобы проверить выдуманную нами историю, уничтожили его.
— Быть может, это все так, мой повелитель, — сказал Алемф. Он чувствовал, что зашел слишком далеко, и теперь поздно отступать. — Однако позвольте мне напомнить вам: мы располагаем обширными знаниями о нашей галактике, зато ничего не знаем о других.
Маркхамвит вперился взглядом в Ганна.
— Как по-твоему, можно ли пересечь межгалактическую бездну?
— Это звучит невероятно, мой повелитель.
Боясь себя скомпрометировать, первый министр тут же добавил:
— Но я не являюсь специалистом в области космоплавания и не могу дать квалифицированного ответа.
— И потому юлишь, как всегда, — огрызнулся Маркхамвит.
Он взял телефон и потребовал командующего Йельма.
— Допускаешь ли ты теоретическую возможность появления у нас корабля из другой галактики?
Выслушав ответ, он спросил:
— А почему нет?
Выслушав и этот ответ, Маркхамвит отключился и повернулся к присутствующим.
— Вот что сказал Йельм: никто не способен прожить десять тысяч лет.
— А откуда он это знает, мой повелитель? — спросил Алемф.
Около десятка охранников препроводили Джеймса Лоусона в святая святых. Не смея переступить порог высочайшего кабинета, они, точно манекены, застыли у дверей. Лоусон вошел один.
Он невозмутимо добрался до середины кабинета. Он держал себя так, будто находился не в другой галактике, среди чужой расы четвероруких существ, а в родном городишке. Ни дать ни взять — мальчишка, которого послали на угол за крекерами.
Маркхамвит указал ему на стул и долго вглядывался в диковинного визитера.
— Так значит, ты — солярианец?
— Да.
— Ты явился к нам из другой галактики?
— Совершенно верно.
Маркхамвит выразительно посмотрел на Ганна и спросил:
— Не странно ли, что ты говоришь на нашем языке?
— Ничего странного. Именно потому меня и выбрали.
— Выбрали? Кто?
— Солярианское Содружество, кто же еще?
— Для какой цели?
— Прилететь сюда и поговорить с вами.
— О чем?
— О войне, которую вы ведете с Нилеей.
— Я так и знал! — Маркхамвит всплеснул верхней парой рук и довольно ухмыльнулся. — Я знал, что нилеанцы обязательно придумают такой трюк. — Он хрипло засмеялся. — До чего же у них неуклюжие попытки. Нечего и говорить, хорошее прикрытие они для тебя придумали. Должно быть, они решили, что мы поймаемся на давнишний миф?
— Меня мало интересуют прикрытия и мифы, — равнодушно ответил Лоусон. — И их, и ваши.
— Почему? — нахмурился Маркхамвит.
— Я — солярианец.
— Неужели? — Маркхамвит обнажил свои мелкие и острые белые зубы, — В таком случае наша война с Нилеей тебя совершенно не касается.
— Согласен. Нам абсолютно безразличен ее ход.
— О чем же тогда ты явился говорить?
— Мы возражаем против одного из последствий этой войны.
— Против какого? — с малой долей интереса спросил Великий Правитель.
— Космические просторы свободны, — сказал Лоусон. — Они не являются ничьей собственностью. Отдельная планета или планетная система могут устанавливать правила на своей поверхности, но не далее. Межпланетное и межзвездное пространство принадлежит всем.
— Кто это сказал? — вновь начиная хмуриться, спросил Маркхамвит.
— Это говорим мы.
— Надо же!
Дерзость пришельца застигла Маркхамвита врасплох, и он не удержался от нового вопроса:
— А почему солярианцы считают себя вправе устанавливать законы?
— Я уже объяснил причину, — ответил ему Лоусон. Его взгляд посуровел. — У нас достаточно силы, чтобы обеспечить выполнение этого закона.
Великий Правитель несколько опешил. Он взглянул на первого министра Ганна. Тот сосредоточенно изучал потолок.
— Если вы меня недостаточно поняли, я еще раз сформулирую закон, который мы установили и за выполнением которого намерены следить. Каждый космический корабль должен обладать правом беспрепятственного перемещения в межпланетном и межзвездном пространстве. Нам абсолютно все равно, что произойдет
