«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
миф — заурядная легенда.
Так правда или ловкий вымысел? Однозначного ответа у Маркхамвита не было, и это бесило его больше всего. Он привык принимать быстрые и окончательные решения и вовсе не желал качаться на рогах дилеммы. А эти рога меж тем ощутимо придавливали его.
Проще всего было сорвать злость на Лоусоне.
— Наши корабли тоже имеют право на беспрепятственное перемещение в космосе, — рявкнул он Лоусону.
— Это право не относится к боевым кораблям, которые вы наделяете другими правами: перехватывать, обыскивать и задерживать любые корабли, показавшиеся подозрительными. Добавлю к этому допрос экипажа захваченных кораблей. Нарушители закона не вправе требовать, чтобы тот же закон их защищал.
— Быть может, ты знаешь какой-нибудь иной способ ведения космической войны, когда можно обойтись без вооруженных боевых кораблей? — язвительно спросил Маркхамвит.
Лоусон равнодушно махнул рукой.
— Такие вопросы нас вообще не занимают. Это ваши беды.
— Но вы понимаете, что с этим вашим законом война становится невозможной? — выкрикнул Маркхамвит.
— Какая жалость, — с притворным сочувствием ответил Лоусон. — Получается жуткая ситуация: прямо-таки мир по принуждению.
— Ты намерен шутить?
— А разве мир — это шутка?
— Война — тоже дело серьезное, — скрежетал зубами Маркхамвит, отчаянно пытаясь не давать волю своему характеру. — Ее не прекратишь, щелкнув пальцами.
— Об этом стоило бы заранее подумать тем, кто безрассудно начинает войны, — предложил Лоусон, по-прежнему оставаясь безучастным к гневу Великого Правителя.
— Войну начали нилеанцы.
— А они утверждают, что вы.
— Нилеанцы — неисправимые вруны.
— Между прочим, они такого же мнения о вашей империи.
У Маркхамвита перекосилось лицо.
— И ты им веришь?
— Мы никогда не верим ничьим мнениям.
— Ты уклоняешься от ответа на мой вопрос. Кто-то должен быть лжецом. Кто, по-твоему?
— Мы не углублялись в главные причины ваших недоразумений с нилеанцами. Я же говорил, нам нет дела до ваших споров. Тем более, не располагая достоверными данными, мы можешь лишь строить догадки.
— Давай, строй догадки. Строй их прямо здесь, — вдруг предложил Маркхамвит, облизывая пересохшие губы.
— Скорее всего, обе стороны не слишком-то уважают правду, — сказал Лоусон, которому вовсе не хотелось выступать в роли пророка. — Это обычная завязка войны. Чем сильнее разгорается война, тем все более наглой становится ложь. С обеих сторон, учтите. Весь вопрос в том, кто победит, поскольку лжецы-победители расправляются со лжецами-побежденными.
Если бы Лоусон оправдывал нилеанцев, можно было бы обрушить на него всю лавину накопившегося гнева. Но он не оправдывал никого, и Маркхамвиту было не за что уцепиться. В глазах пришельца и они, и нилеанцы выглядели одинаково.
Маркхамвит решил избрать иную тактику.
— А теперь представь, что я отвергну твой закон и прикажу тебя немедленно расстрелять. Что будет дальше?
— Вы об этом пожалеете.
— С какой стати я должен верить твоим словам?
— Если вам нужны доказательства, вы знаете, где и как их получить, — сказал Лоусон.
Воцарилось тягостное молчание. Великий Правитель размышлял, ненавидя собственные мысли. Он впервые осознал: неслыханная дерзость — тоже оружие, способное поражать врагов. В ней таились такие возможности, о которых он никогда не задумывался прежде. А ведь из такой стратегии можно извлечь немалую пользу и добавить неприятностей врагу… если, конечно, враг не додумается до этого первым и не применит новую стратегию против него.
Вот в чем проблема проблем! Ему обязательно нужно любым мыслимым или немыслимым способом узнать, не является ли все это действо уловкой нилеанцев. Если да, они будут всячески стремиться скрыть свою причастность. Если нилеанцы ни при чем, они все равно с большим удовольствием поводят его за нос, попытавшись убедить, что и у них те же беды.
Тогда другой вопрос: как глубоко простирается их военная хитрость? Сумеет ли он разгадать их замысел целиком? И не постараются ли они скрыть свои истинные цели за дымовой завесой разговоров о мире и сотрудничестве?
Если корабль, на котором прилетел этот двурукий, и впрямь является секретной нилеанской разработкой, понятно, что построившие один корабль легко смогут построить второй и десятый. К тому же неведомая раса двуногих, которую нилеанцы заманили себе в союзники, плюс какие-то крылатые жалящие существа — чем тебе не возрождение старого мифа о солярианцах?
Очень может статься, что на какой-нибудь нилеанской планете уже стоит второй «межгалактический
