«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
закрыл двери, показывая охранникам, что они свое дело выполнили. Столь же спокойно он прошел мимо многочисленных столов, за которыми восседали погруженные в бумаги дознаватели. Прежде чем кто-нибудь из них попытался его остановить, Лоусон достиг выхода из здания.
Путь ему преградил какой-то офицер с тремя кометами на погонах.
— Куда ты направляешься?
— Назад, на свой корабль.
Офицер немного удивился.
— Так ты виделся с Великим Правителем?
— Конечно. Я только что от него. — Лоусон сделал серьезное лицо и добавил: — У нас состоялась в высшей степени интересная беседа. Маркхамвит сказал, что обязательно встретится со мной завтра утром.
— Ого!
Отношение трехкометного офицера к Лоусону сразу же изменилось. Офицер отличался сообразительностью и быстро понял: угодить гостю Маркхамвита — значит угодить самому Великому Правителю. Поэтому он тут же предложил:
— Я возьму вездеход или грузовик и сам отвезу тебя.
— Очень любезно с вашей стороны, — ответил Лоусон и одарил офицера таким взглядом, словно у него на погонах было не три, а целых шесть комет.
Взгляд возымел свое действие. На дворе тут же нашелся свободный вездеход, который отъехал прежде, чем Ганн, Казин или кто-нибудь могли спросить, кто эго позволил двурукому пришельцу покинуть центр дознания. Вездеход катился на приличной скорости. Водитель болтал, не закрывая рта.
— Великий Правитель — личность, исключительная во всех отношениях, — вещал офицер, надеясь, что завтра эти слова достигнут нужных ушей. Вообще-то про себя он называл Маркхамвита «напыщенным вонючкой». — Нам здорово повезло, что в нынешние тяжелые времена у нас такой мудрый и дальновидный вождь.
— Да, все могло быть значительно хуже, — отозвался Лоусон, дипломатично завернув свое мнение о Маркхамвите в подобие похвалы.
— Я помню, как однажды…
Офицер вдруг замолчал и резко остановил вездеход. Его внимание переместилось на понурую фигуру, стоявшую на обочине дороги.
— Кто приказал тебе здесь стоять?
— Никто, — честно признался Ядиз.
— Тогда почему ты здесь торчишь?
— Потому что он не может находиться в другом месте, — вместо Ядиза ответил Лоусон.
Офицер недоуменно заморгал, потом изучающе вперился в ветровое стекло, после чего обернулся к пассажиру.
— Почему не может?
— Потому что в данный момент он находится здесь и, естественно, не может быть там, где его нет. Я прав? — спросил Лоусон у Ядиза, словно нуждался в его подтверждении.
Его слова каким-то образом подействовали на офицера, ибо тот резко распахнул дверцу и скомандовал Ядизу:
— А ну, лупоглазый идиот, марш в кабину!
Ядиз забрался в кабину. Свою винтовку он держал так, словно у нее кусались и дуло, и приклад. Вездеход покатился дальше. Весь остаток пути офицер сосредоточенно крутил руль и не произнес ни слова. Он покусывал нижнюю губу и морщил лоб. Вероятно, он пытался управиться с мыслями и разложить по полочкам то, что никак не желало туда укладываться.
Молча они подъехали к оцеплению. Толстый офицер, который первым сообщил в центр дознания о появлении странного корабля, увидел, как из вездехода вышло не менее странное трио. На всякий случай он нахмурился.
— Никак его отпустили?
— Да, — ответил ни о чем не подозревавший водитель.
— С кем он встречался?
— С самим Великим Правителем!
Толстый офицер так и подскочил. Тон его стал менее властным, а уважение к Лоусону заметно возросло.
— В центре дали какие-нибудь распоряжения насчет четырех пострадавших? — спросил он.
— Я ничего не слышал, — ответил офицер с тремя кометами, — Может, они…
— Я быстро поставлю их на ноги, — вмешался Лоусон. — Где они?
— Вот там. — Толстый офицер указал на ложбинку слева от него. — Мы не перемешали их, потому что не было приказа.
— С ними ничего серьезного. Через сутки они и так бы очнулись.
— Так этот укус… он не смертелен?
— Ни в коем случае, — заверил толстяка Лоусон. — Сейчас я дам лекарство, и они быстро придут в себя.
Он направился к кораблю. Офицер с тремя кометами на погонах поехал обратно. Его голову все еще одолевали разные мысли.
Существо, восседавшее на ободе иллюминатора в тесной кабине корабля, было величиной с кулак Лоусона. Давно вымершим земным шмелям оно показалось бы великаном. Порода шмелей, обитавших на нынешнем Каллисто, посчитала бы своих далеких земных собратьев чем-то вроде отсталых пигмеев. Однако и на Земле, и на Каллисто сознание давно освободилось от планетарной ограниченности.
Предкам такое даже не снилось, а их потомки, далеко ушедшие в своем развитии, давно
