«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
в том виде, в каком это угодно мне, и вообще сделаешь все, чтобы я был доволен.
— И как я это должен сделать? — спросил Лоусон.
— Ты сделаешь так, чтобы сюда прибыло высшее командование Нилеи. Говорить я буду только с ними.
— Они сюда не полетят.
— Так я и знал! Ты буквально повторил мои слова. — Маркхамвит обрадовался собственной проницательности. — Конечно, зачем им сюда лететь? Они так усердно трудились над своей уловкой. И вдруг теперь их лично зовут сюда для подкрепления, так сказать, ее истинности. Но это уже слишком. Уловка тоже имеет свои пределы. Естественно, нилеанцы откажутся.
Великий Правитель подмигнул первому министру.
— Ну, что я тебе говорил?
— Не понимаю, зачем нилеанцам или кому бы то ни было поддерживать несуществующую уловку? — спокойно спросил Лоусон.
— Тогда они могли бы прилететь сюда и заявить, что это уловка. Меня бы их слова убедили.
— Разумеется.
— Что ты хочешь сказать этим своим «разумеется»? — насупил брови Маркхамвит.
— Конечно, если это их трюк, почему бы им не поддержать его до конца и не рискнуть несколькими жизнями? Война продолжается и каждый день приносит новые потери. Если у них находятся добровольцы для одной опасной миссии, почему бы таковым не найтись и для другой?
— Тогда в чем же дело?
— Они не пожертвуют ни одной жизнью ради уловки, которую считают вашей. Им в этом нет никакой выгоды.
— Но ты-то знаешь, что это — не моя уловка.
— Зато нилеанцы не знают, — сказал Лоусон.
— Ты говорил, что второй ваш корабль полетел к ним. Полетел, чтобы их убедить. Иначе зачем ему туда лететь?
— Вы путаете одно с другим.
— Я пугаю? — Маркхамвит вцепился в подлокотники кресла. Терпение вождя находилось на пределе. — Изволь объяснить.
— Наш корабль находится там с единственной целью: заставить нилеанцев убрать из космоса боевые корабли, иначе будет хуже. Нас не интересуют ваши встречи, дискуссии и войны. Вы можете обниматься с нилеанцами и называть их лучшими друзьями либо биться с ними насмерть — нам это безразлично. Нас заботит лишь одно: космическое пространство должно оставаться свободным. Предпочтительнее решить этот вопрос путем переговоров и обоюдного согласия. Иначе его придется решать путем принуждения.
— Принуждения? — дернулся Маркхамвит. — Я бы много дал, чтобы узнать, какой силой обладает твоя раса и обладает ли. Возможно, почти никакой, если не считать железных нервов и хорошо подвешенного языка.
— Возможно, — с раздражающим безразличием согласился Лоусон.
— Должен сообщить тебе нечто такое, чего ты не знаешь. — Маркхамвит подался вперед. — Наша первая, вторая, третья и четвертая боевые флотилии рассредоточены. Временно я вывел их из войны. Это риск, но я решил рискнуть.
— Если корабли, пусть и рассредоточенные, продолжают оставаться в космосе, ваш риск никак не меняет общего положения.
— Наоборот, в случае успеха он способен коренным образом изменить положение, — возразил Маркхамвит, внимательно глядя на Лоусона, — Все эти корабли отправлены на большую охоту.
Семнадцать тысяч кораблей прочесывают каждый уголок космоса, недавно открытый или заселенный нилеанцами. И знаешь, что они ищут?
— Могу догадаться.
— Они ищут небольшую, захудалую планету, обойденную нашим вниманием. Там живут странные существа с одной парой рук, розоватой кожей, обветренными лицами и бойкими языками. И если они ее найдут, — Маркхамвит широким жестом обвел пространство кабинета, словно оно и было космосом, — мы разнесем ее в пыль, и Солярианский миф перестанет существовать.
— Приятно слышать.
— С тобой мы тоже разберемся, как сочтем нужным. А потом мы одержим полную и окончательную победу над нилеанцами.
— Замечательная перспектива, — задумчиво проговорил Лоусон. — Неужели вы думаете, что мы будем веками сидеть и ждать, пока вы вдоволь не наиграетесь в свою дурацкую игру?
Маркхамвит никак не мог заставить себя привыкнуть к дерзко-снисходительной манере пришельца. Он молча откинулся на спинку кресла. У него даже мелькнула отчаянная мысль: должно быть, он недооценивал изобретательность нилеанцев. Что, если они обманули его, как малого ребенка, отправив корабль с роботами, управляемыми на расстоянии? Это как нельзя лучше объясняло странную невозмутимость пришельца. Если он представлял собой всего лишь хитроумный электронный инструмент, подвластный командам нилеанских ученых, тогда нечего удивляться его поведению. У говорящей машины не бывает эмоций.
Мысль была очень соблазнительной, однако ее пришлось отбросить. До войны, когда они еще обменивались сообщениями
