«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
похожее, — подумал Лоусон. — Ты у меня насладишься изысканным кошмарным зрелищем.
— Я таких зрелищ навидался вдоволь, — мысленно ответил шмель. — Когда кто-то удирает от опасности на ногах, а не на крыльях. Ну не кошмар ли?
Шмелиные глаза показали Лоусону небесный простор.
— Не пора ли нам убираться отсюда?
— Не торопитесь, — ответил Лоусон.
Он отключился от сознания Лу и отправился далеко, невероятно далеко. Путешествие не было обременительным. По сравнению с мгновенным контактом разумов, являющихся частями единого целого, скорость света выглядела ползущей черепахой. По совершенству энергетической формы мысль не имела себе равных, оставляя позади свет и тем более — материю.
Энергия, свет и материя — порождения сверхмысли. Пока это лишь гипотеза, но когда-нибудь объединенный разум солярианцев найдет ей подтверждение. Они и так уже очень близки к этому. Еще один или два шага, и они обретут могущество богов. Они установят господство разума над материей и начнут сами создавать необходимые им виды материи.
Разум Лоусона почти мгновенно достиг центра империи нилеанцев. Если бы понадобилось, он с такой же легкостью мог бы преодолеть межгалактическую бездну и оказаться в пределах своей родной галактики. Лоусону достаточно было мысленно представить конечную точку, и его разум увидел кабину корабля, как две капли воды похожего на его собственный. Правда, на борту отсутствовали гигантские шмели, зато сейчас Лоусон видел мир человеческими глазами.
Экипаж этого корабля состоял из человека по имени Эдвард Ридер и четверых бесформенных существ вроде тех, что красовались на дорогом сердцу Лоусона снимке. Они были родом с Реи — одной из лун Сатурна. Впрочем, реанцы — не более чем историческое название, достояние прошлого. Они были солярианцами и иначе себя не мыслили.
Наверное, шмели с Каллисто больше понравились бы ни-леанцам. В отличие от подданных Маркхамвита нилеанцы радовались бы каждому укусу, ибо он вызывал бы у них приятное опьянение. Они не брезговали никакой кислотой, за исключением плавиковой, но даже она считалась у некоторых отчаянных храбрецов пригодным жидким заменителем «спотыкающихся ягод».
Зрение нилеанцев частично захватывало и ультрафиолетовую часть спектра. Чтобы увидеть «призраков», прилетевших вместе с Ридером, требовалось как раз противоположное, инфракрасное зрение. Поскольку нилеанцы таким зрением не обладали, они были не на шутку встревожены появлением странного двурукого существа в окружении непонятных и жутковатых фигур.
Надо сказать, что и человеческое зрение воспринимало уроженцев Реи в виде туманных пятен. Но солярианцам было легче: умственное восприятие дополняло то, чего не видели глаза, а разум «призраков» с Реи давно стал частью общесолярианского разума. Просто у людей и шмелей были не совсем видимые братья, вот и все.
Лоусон мысленно слушал слова Ридера:
— Я только что вернулся с заседания Военного совета. Это моя третья встреча с ними. Главным у них некий волосатый забияка по имени Гластром. Ему не дает покоя навязчивая мысль, будто твой Маркхамвит строит ему козни и пытается заманить в ловушку.
— Здесь такая же комедия. Маркхамвит засадил меня в камеру и теперь решает, как быть дальше. Ждет знака судьбы или чего-то подобного.
— Меня бы здесь тоже с удовольствием упрятали подальше, — сообщил разум Ридера, даже не спросив, как Лоусон переносит тяготы заключения. — Думаю, их удерживает только одно: они не знают, что делать с остальными. — Взгляд Ридера переместился на призрачную четверку. — Ребята немного показали нилеанцам, какие чудеса умеют вытворять рассерженные духи. Они отключили свет во всем городе. Охранники едва не свихнулись и принялись палить по своей малой луне. Было очень смешно, но нилеанцы почему-то не смеялись.
— Мои спутники здесь тоже не вызывают бурю восторга. — Лоусон помолчал. — Хуже всего, что обе стороны постоянно подозревают друг друга в обмане, считая солярианцев уловкой врага. Им не до наших требований. Самое скверное — все это может продолжаться до бесконечности. Маркхамвит в полнейшем замешательстве. Его единственная тактика — тянуть время.
— Гластром и Военный совет делают то же самое.
— Ограничьте их время, — коротко, но настойчиво потребовали мысли четверых «призраков».
— Ограничьте их время, — эхом отозвались мысли нескольких шмелей.
— Дайте им всего лишь одну единицу времени, — подтвердили мысли немногочисленных солярианцев, разбросанных по здешней галактике.
— Дайте им всего лишь одну единицу времени, — согласился мощный коллективный разум солярианцев по ту сторону межгалактической
