«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
бездны.
— Думаю, лучше предупредить их немедленно.
Лоусон увидел глазами Ридера, как тот встал и направился к открытому люку. Ридер не опасался, что, выдвигая ультиматум, он рискует своей жизнью. Он не имел возраста, поскольку был частью громадной общности. Будучи ее частицей, он мог не опасаться смерти — ведь он принадлежал к бессмертному целому. Как и Лоусон, Ридер воспринимал себя так: я плюс все остальные люди и плюс все остальные существа и сущности. Индивидуальное «я» может бесследно сгинуть, но Солярианское Содружество вечно и неуничтожимо.
Пора от слов переходить к делу. Лоусон оборвал мысленный поток и вернулся в камеру. Он встал, зевнул, потянулся и подошел к решетке.
— Мне нужно немедленно поговорить с Маркхамвитом.
Надзиратель опустил свиток на пол и обреченно вздохнул. Только размечтался о покое, как на тебе!
— Когда будет нужно, Великий Правитель сам пошлет за тобой, — сказал надзиратель. — А пока можешь отдыхать. Ложись и спи.
— Я не сплю.
— Спать нужно всем, — поучающим тоном произнес надзиратель, — Бессонница ни к чему хорошему не приводит.
— Говори за себя, — посоветовал ему Лоусон. — Я никогда в жизни не спал и, как видишь, жив и здоров.
— Даже Великий Правитель спит, — торжественно объявил надзиратель.
Но и эта, казалось бы, неопровержимая истина не убедила Лоусона.
— Ты видел это собственными глазами? — спросил он.
Надзиратель недоуменно глядел на него, будто искал в словах
Лоусона замаскированное оскорбление в адрес вождя.
— Мне приказано следить за тобой, пока Великий Правитель не пожелает снова тебя увидеть, — не найдя ничего лучшего, сказал надзиратель.
— Прекрасно. Тогда сходи к нему и узнай, не желает ли он меня видеть.
— Я не смею.
— В таком случае позови сюда кого-нибудь, кто посмелее тебя.
— Я позову начальника охраны, — быстро сообразил надзиратель.
Он скрылся в коридоре и вскоре вернулся с начальником охраны — более рослым, толстым и угрюмым типом. Он сердито посмотрел на узника и пробасил:
— Из-за какой еще ерунды ты меня беспокоишь?
Лоусон мастерски изобразил нарастающее изумление.
— Вы что, в самом деле осмеливаетесь называть личные дела Великого Правителя ерундой?
Куда только девалась напыщенность начальника охраны! Он стал похож на проколотый воздушный шар, из которого с шипением выходил воздух. Он съежился и заметно побледнел. Надзиратель поспешил ретироваться, боясь, как бы и его не заподозрили в чем-нибудь недозволенном.
— Я не имел в виду личные дела вождя.
— Я искренне надеюсь, что нет, — заявил Лоусон, мастерски изображая почтение к Великому Правителю.
Кое-как уняв волнение, начальник охраны спросил:
— О чем ты хотел говорить с Великим Правителем?
— Я готов вам сообщить, но только после того, как вы предъявите документ.
— Документ? — переспросил вконец сбитый с толку офицер. — Какой документ?
— Документ, подтверждающий ваше право быть цензором всех разговоров, которые ведет Великий Правитель.
— Я пойду и посоветуюсь с начальником гарнизона, — выпалил бедняга.
Вид у него был просто жалкий. Он как будто вляпался в навозную кучу и теперь спешно искал укромный уголок, чтобы поскорее счистить все это со своих сапог. Вернувшийся надзиратель снова уселся на табурет, опасливо поглядывая на Лоусона. Заметив на рукаве мундира притаившуюся вошь, надзиратель безжалостно оборвал ей жизнь.
— Я дал твоему начальнику сотню тысячных отрезков времени, — сообщил ему Лоусон. — Если он не вернется, я отсюда ухожу.
Надзиратель вскочил, сжал в руке винтовку и тревожно посмотрел на странного двурукого.
— Ты не можешь выйти.
— Почему?
— Ты заперт.
В ответ Лоусон рассмеялся.
— И я здесь, — привел новый довод надзиратель.
— Жаль, что ты здесь оказался, — пожалел его Лоусон. — Ты ведь должен действовать по уставу. Одно из двух: ты либо застрелишь меня, либо нет. Если ты меня не застрелишь, я уйду, и Маркхамвит рассердится. Но если ты меня убьешь, он будет вне себя от гнева. — Лоусон медленно покачал головой. — Ох, не хотел бы я сейчас оказаться на твоем месте.
Надзирателю становилось все тошнее. Он старался одновременно следить за решетчатой дверью и коридором. Появление начальника охраны стало для него подлинным спасением. Подойдя, начальник коротко приказал открыть дверь. Лоусону он сказал:
— Начальник гарнизона передал твою просьбу. Тебе разрешили переговорить с первым министром Ганном. Дальнейшее решение зависит от него.
Начальник охраны двинулся первым. За ним шел Лоусон, а надзиратель
