«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
облик, экипаж пополнился бы другими солярианцами. Возможно, ими стали бы слоноподобные существа с астероида Европа или смуглые карлики с Марса. Что касается нынешней ситуации, паукообразные любители шляп подходили для нее как нельзя лучше.
Двое шестиногих венерианцев, серокожих и поросших густой щетиной, поднялись на корабль Лоусона. Они беспокойно вращали своими фасеточными глазами и подозрительно принюхивались, хотя носов как таковых у них не было. Потом они вопросительно переглянулись.
— Я чую букашек, — объявил один из пауколюдей, голову которого украшал пурпурный колпак с причудливыми завитками пушистых перьев.
— Да, надо хорошенько проверить эту железку на предмет насекомых, — согласился второй, поправляя ярко-красную феску с длинной малиновой лентой.
— Если желаете, можете перебраться на корабль Ридера, — предложил им Лоусон.
— Что? Лететь вместе с шайкой привидений? — Паукочеловек сдвинул свой колпак на бок. — Уж лучше терпеть общество букашек.
— По мне так тоже — лучше букашки, — согласился обладатель красной фески.
— Очень любезно с вашей стороны, — мысленно похвалил их Жужжалка, включаясь в беседу.
Шмель оранжевым шариком выпорхнул из рубки.
— Думаю, мы сумеем поладить и…
Увидев новых членов экипажа, шмель испустил неслышимый вопль и заметался взад-вперед.
— Вы только посмотрите на них! Только посмотрите!
— В чем дело? — сердито спросил паукочеловек в пурпурном колпаке.
В этом году его звали Нфам. Через год его имя должно было измениться на Нфим, а еще через год — на Нфем.
— Какие отвратительные штуки у них на голове, — не унимался Жужжалка. Он весь дрожал. — Особенно красная.
Обладатель красной фески, которого в этом году звали Джлат, вспыхнул от гнева.
— Знай, что перед тобой — шедевр великого Орони, чье мастерство…
— Может быть, хватит обмениваться комплиментами? — не выдержал Лоусон, — Нам пора стартовать. И очень прошу не продолжать перепалку во время полета.
Лоусон закрыл и задраил входной люк, уселся в кресло пилота и повернул стартовый рычажок.
На планете остались десять солярианских кораблей. Через некоторое время улетел Ридер, а после него — и все остальные. Из гостей остались лишь три экипажа. Они задумчиво взирали на искореженные цилиндры своих кораблей и проклинали необъяснимый приступ безумия, приковавший их к бродячей планете.
Первый контакт произошел с одним из тяжелых боевых крейсеров Великого Правителя — длинным черным кораблем цилиндрической формы. Он был вооружен крупнокалиберными пушками и управляемыми ракетами. Крейсер на приличной скорости двигался в сторону Каламбара — бело-голубой звезды с несколькими планетами. Эта система находилась в непосредственной близости от галактического сектора, который нилеанцы относили к своей сфере интересов. О планетах вокруг Каламбара было известно очень немногое. Знали лишь, что они обитаемы. Близость к нилеанским границам позволяла считать эту систему возможным пристанищем нилеанских союзников — двуруких и крылатых.
Лоусон узнал о существовании крейсера и целях экипажа задолго до того, как черный цилиндр заслонил в иллюминаторах изрядный кусок звездного неба. Он узнал об этом корабле даже раньше, чем чувствительная аппаратура отметила присутствие быстроходного металлического объекта, излучающего тепловые волны. Просто пауколюди в экзотических головных уборах, став двойным каналом солярианского суперразума, проникли в мысли экипажа крейсера и узнали, куда он движется, с какой скоростью и на каком расстоянии от корабля Лоусона он сейчас находится. Лоусону оставалось лишь добраться до места встречи, точно зная, что крейсер будет там.
Однако даже солярианскому кораблю, умевшему развивать скорости, немыслимые в этой галактике, все-таки понадобилось некоторое время, чтобы догнать крейсер. Лоусон поспел в срок. Его корабль вылетел словно из ниоткуда. Это произошло столь внезапно для экипажа крейсера, что корабли шли чуть ли не борт в борт, а система оповещения на крейсере молчала.
Сигнал тревоги все-таки раздался, но было уже слишком поздно. Экипаж вел себя совсем не так, как должен был бы вести в подобной ситуации. Впрочем, этого никто не заметил, поскольку все, кто находился на борту, вдруг начали мыслить совершенно одинаково. Во-первых, сигнал означал необходимость действий. Во-вторых, всем разом надоело тратить драгоценную жизнь на болтание в пустом космосе и захотелось ощутить твердую почву под ногами. В-третьих, справа по борту, всего
