«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
к сражению начала выпадать из привычного сценария.
Укоренившаяся тактика ведения космической войны расползалась по швам. Вместо многократно опробованной схемы расстановки сил получалось какое-то месиво. Казалось бы, давным-давно известно, куда направить легкие ударные силы, а куда — тяжелые, где атаковать, а где выставить заграждение, где будут находиться корабли первого резерва, а где — второго. Недоумение командиров обеих сторон перерастало в откровенное замешательство. Сотни раз сражения разыгрывались как по нотам. И вдруг…
Постепенно становилось ясно: в подготовку сражения вмешалась какая-то третья сила, но какая? Линии дальней космической связи работали медленно. Шифрованные сообщения путешествовали от одной промежуточной станции к другой. Участники будущего сражения еще ничего не знали о событиях у себя дома и не подозревали, что солярианцы перешли от слов к делу. Правда, обе стороны недосчитывались кораблей, которым давно надлежало быть здесь, но это не особо волновало командиров. Космос обширен; корабли могли сбиться с курса или даже пропасть. Война — время неизбежных потерь, и бесполезно тратить время на поиски пропавших или пытаться выяснять причину их исчезновения.
Шаблонные представления крепко засели в командирских мозгах, и какое-то время обе стороны не замечали того, что творилось у них под самым носом. Командиры были крайне раздражены, но не встревожены. Чужая воля, внедрившаяся в их разум и замаскированная под логику, твердила им, что подготовка к сражению все равно продолжается, что никакой третьей силы нет и быть не может, поскольку любое сражение происходит только между двумя сторонами, не считая случайных очевидцев. Эта убаюкивающая «логика» мешала им осознать вмешательство третьей стороны. Разве кто-нибудь когда-нибудь слышал о трехстороннем сражении?
Подготовка затягивалась, сражение откладывалось. Воюющие стороны теперь напоминали двух боксеров, которые должны были вот-вот сойтись на ринге, но вдруг обнаружили у себя в трусах муравьев.
Пожалуй, сравнение с муравьями было вполне уместным. Кораблю Лоусона удалось незаметно для глаз и приборов проникнуть в самую середину нилеанского полукружья. Экипажи трех патрульных кораблей, отправленных на облет какой-то планеты, внезапно испытали жгучее желание опуститься на ее поверхность, уничтожить свои корабли и остаться там навсегда. Поначалу нилеанский командир, пославший их, регулярно получал донесения. И вдруг связь оборвалась. Ни один из трех кораблей не отвечал на запросы. Для выяснения причин непонятного молчания в тот сектор был послан корабль-разведчик. Он также исправно посылал донесения, но на подлете к планете замолчал. Командир послал еще одного разведчика, который тоже исчез. Корабли и их экипаж как будто куда-то проваливались. Командир решил больше не экспериментировать. Он направил рапорт на штабной корабль и попытался успокоить себя, объяснив все «превратностями войны».
Трудно сказать, какой была бы реакция нилеанского командования, если хотя бы одному экипажу удалось передать сообщение о пленении их разума другим разумом. Но никто из пленников и не подозревал, что подчиняется чужой воле. Никто не догадывался, что играет в чужую игру, — ни когда играл, ни потом, стоя на каменистой почве необитаемой планеты и глядя на обломки собственноручно уничтоженного корабля.
Действия солярианцев чем-то напоминали проказы маленьких мальчишек, ворующих леденцы из-под носа у сверстников. Только уровень опасности в игре взрослых был иным, а сама опасность — не всегда предсказуемой. Эллис и его экипаж собирались разогнать скопление нилеанских кораблей, медленно ползущих в сторону полукружья… Они исчезли в яркой вспышке света. Пауколюдям не хватило ничтожных долей времени, чтобы блокировать разум экипажа нилеанского крейсера, и одна из мин-ловушек, которыми нилеанцы управляли на расстоянии, взорвалась.
Каждый солярианец мгновенно узнал о гибели корабля Эллиса. Каждый почувствовал, что лишился частички жизни, как будто из разума ушла давнишняя и любимая мысль. Но никто из солярианцев не горевал. Никто не скорбел о потере. Подобные чувства не были свойственны солярианцам, поскольку слезы и скорбь не могли восполнить потерю. С могучей головы упало несколько волосков, но голова продолжала жить.
Спустя половину единицы времени Джеймс Лоусон и его экипаж взяли реванш за гибель собратьев. Нет, это не являлось преднамеренной местью, а было вызвано чисто тактическими соображениями. Вражеская военная структура, как и любой подобный источник силы, имела и свои уязвимые стороны. Чтобы погубить ее, иногда достаточно было отвернуть крошечную гайку.
