«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
— Как по-твоему, она может повредить нашу обшивку?
— По-моему, она способна размазать нас по поверхности. Это уже не игрушки. Ее тащат около шестидесяти их солдат. Их главная преграда — деревья.
Нильда что-то пробурчала себе под нос, потом включилась снова:
— Ты у нас главный. Какие будут распоряжения?
— Я мог бы одолжить им лебедку, — невесело пошутил Питер. — Но тогда они сразу же узнают о нашем тяжелом вооружении. Легкое не в счет. Хотелось бы, конечно, обойтись без крайних мер. Ведь наш корабль тоже может пострадать. Мы еще не можем поднять его в воздух.
— Тогда что ты предлагаешь? — не отставала Нильда.
— Я оставлю тебе у основания трапа дезинтегратор средней мощности. Ты бросишь его туда, где он может сильнее всего досадить нашим назойливым соседям.
— Идет, — согласилась Нильда, не проявив никаких эмоций, что вообще-то было странно для женщины.
— Послушай, пучеглазая потребительница, — закричал Клобо. — Дай мне время выбраться оттуда. А то я уже в гуще деревьев, почти над ними!
— Это ты назвал меня пучеглазой? — сердито спросила Нильда. — На себя лучше посмотри: коротышка с лицом призрака. Мой разум, если хочешь знать, наполовину…
— Золотые слова. Я всегда знал, что ты полуразумная, — подхватил Клобо. — Оставшейся части разума тебе должно хватить, чтобы дать мне выбраться.
— Нильда, дай ему выбраться, — приказал ей Питер. — Я сейчас проверю, нет ли у нас еще любителей ночных прогулок.
Взяв фонарик, Питер вышел в коридор и навестил каждую каюту. Оставшаяся часть его экипажа находилась на борту и спала, за исключением Риппи, всегда спавшего вполглаза. Обойдя ромбовидного субъекта, продолжавшего над чем-то трудиться в коридоре, Питер зашел в арсенальную каюту, выбрал небольшой дезинтегратор и отнес его на нижнюю ступеньку трапа. Сделав обещанное, пилот вернулся к себе, лег на койку и сообщил:
— Все в порядке, Нильда.
Он закрыл глаза и попытался вернуться в комнату, где оставил блондинку.
Сон не возвращался: ни с блондинкой, ни без. Питер поймал себя на том, что прислушивается и ждет, когда появится Нильда и заберет взрывное устройство. Тоже бесполезное занятие: Нильда умела двигаться бесшумно. Его каюта находилась с другой стороны, и в иллюминатор он так и так не увидел бы никакой пушки, однако Питер все равно вглядывался в круглое окошечко. Нильда и Клобо перестали обмениваться любезностями. Остальные члены экипажа спали. Вокруг корабля было тихо. Внутри — почти тихо, если не считать клацанья и лязганья, периодически раздававшихся из хвостовой части.
Через полчаса деревья за иллюминатором на несколько секунд стали ярко-малиновыми. Корабль содрогнулся, и тут же послышался ужасающий грохот. Экипаж пробудился и стал оживленно делиться своими мнениями.
— Неплохо поиграли, — сказала Нильда. — Правда, мне пришлось улепетывать оттуда быстрее, чем падал наш подарочек.
— Иначе ты бы попортила себе прическу, — чуть ли не хором подхватили четыре голоса.
— Да, — невозмутимо ответила Нильда. — Кто-то ведь должен выглядеть пристойно.
Гектор отреагировал на эти слова невообразимым шумом. Из всех только он один умел шуметь телепатически.
Над воронкой, оставленной взрывом, светило раннее утреннее солнце. На краю воронки стоял угрюмый сектор-маршал Бвандт. Он не показывал виду, что поражен размерами катастрофы; все его удивление было внутренним и тайным. Радом стоял капитан наземных войск.
— Докладывай, я слушаю, — бросил ему Бвандт.
— Мы поставили круговое оцепление, причем плотное. Солдат от солдата отстоял на два корпуса. Это оцепление мы держали всю ночь. Пространство находилось под нашим пристальным наблюдением. Никто не мог пробраться незамеченным.
— Значит, пробрался. Иначе откуда бы все это?
Тремя ногами Бвандт спихнул несколько комьев глины, быстро упавших на дно воронки.
— Никто не мог, — продолжал твердить капитан. — Мы вели пристальное наблюдение буквально за каждым клочком. Мы продолжали наблюдать даже после взрыва, до самого рассвета.
— Но факт остается фактом. Взрыв произошел. Незаряженная пушка не могла взорваться сама по себе. Кто-то ее взорвал. Или что-то.
— Я не в состоянии этого объяснить. Могу лишь сказать, что никого из чужого корабля поблизости не было.
Уверенность капитана оставалась непоколебимой.
— Гм! — Не скрывая своего недовольства, Бвандт повернулся к раненому солдату, терпеливо дожидавшемуся, когда высокое начальство обратит на него внимание. — Ты что видел?
— Они уничтожили пушку и тягач с боеприпасами, который шел следом. — Четыре солдатских глаза
