«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
перфокарта заинтересовала ее больше других. Не в силах сдержать волнение, она подалась вперед, глаза заблестели.
— Заявка сто сорок одна тысяча сорок восьмая. Зелам, одинокая планета, расположена на границе разведанного космоса, координаты и прочие сведения пока не внесены в файлы. Контакт установлен недавно. Масса — единица, цивилизация типа Дэ. Превалирующий вид разумной жизни — рептилии. Данные прилагаются.
Они отдаленно напоминали аллигаторов, вставших на задние лапы, хотя Мелисанда ни разу не видела аллигатора. Весь класс ящериц исчез с лица ее родной планеты миллионы лет назад. Так что ей было не с кем сравнить зеламитов, обладавших жесткой шкурой и клинообразными зубастыми челюстями. По меркам туманного прошлого они были необыкновенно уродливыми. Но с точки зрения ее современника и соотечественника — вполне нормальными. Ведь какие только формы не принимает универсальная сущность под названием Разум.
Естественно, виды мыслящей жизни далеко не всегда точно отражали эту неуловимую, пронизывающую космос сущность. Некоторым требовалось больше времени, чтобы догнать старших братьев по разуму. Одним посчастливилось стартовать раньше, другие объявили о своем существовании совсем недавно. Это походило на соревнования бегунов с разными физическими возможностями: кто-то впереди, иные отстают, но все рано или поздно пересекут финишную прямую. Зеламиты оказались в самом конце.
— Я полечу туда, — приняла Мелисанда окончательное решение.
Разложив одиннадцать перфокарт на столе, наставник, обеспокоенно хмурясь, рассматривал их.
— Они попросили прислать шестьдесят человек. Все заказывают слишком много, особенно те, кто присоединился к нам недавно. У нас нет лишних людей, но и отказывать не хочется.
— И что?
— Мы предложили для начала отправить к ним одного человека. Показать, что готовы сотрудничать.
— Я вполне подхожу! — заявила она.
— Так-то оно так, — сказал он с видом человека, которого загнали в угол, — но мы считаем, что лучше бы послать мужчину.
— Почему?
— Боже мой! — Вопрос поверг его в полнейшее замешательство, — Да нипочему. Просто мы решили, что так будет лучше.
— Настаивать на чем-то без видимой причины — это шаг назад, это недостойно нас.
— Мы могли бы сделать это с легкостью, будучи уверены, что не причиним тем самым никакого вреда, — возразил он, — Вот здесь и зарыта собака: неизвестно, к чему приведут наши действия.
— Повредит ли зеламитам наш отказ в помощи?
— Мы не отказываем им в помощи, Мелисанда. Кроме тебя, есть и другие добровольцы. Вполне возможно, что добрый десяток прошедших экзамены тоже предпочел Зелам. Но пока туда отправится только один. Возможно, остальные прибудут позже.
— Узнайте, пожалуйста, есть ли еще добровольцы, — взмолилась Мелисанда.
Не слишком охотно он нажал на кнопку на столе и заговорил в серебристый раструб переговорного устройства:
— Сколько человек выбрало Зелам, заявка сто сорок одна тысяча сорок восьмая?
Прошло довольно много времени, прежде чем прозвучал ответ:
— Ни одного.
Выключив прибор, он откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Мелисанду.
— Тебе будет там очень одиноко.
— На любой планете новичку одиноко.
— Тебя могут поджидать самые невероятные опасности.
— Они будут поджидать и отряд в сотню человек, — совершенно спокойно ответила она.
Тогда он привел последний довод:
— Зеламиты ведут ночной образ жизни. Тебе придется работать по ночам и спать днем.
— Наши на Брэнке живут так уже много лет, да и на других мирах тоже. Наставник, вы считаете, что мне будет труднее, чем им?
— Нет, не считаю, — Он встал из-за стола и подошел к ней. — Вижу, мне не под силу тебя переубедить. Если такова твоя судьба, не мне мешать ее свершению. — Взяв Мелисанду за руку, он коснулся губами ее пальцев в традиционном прощании. — Удачи тебе, Мелисанда. Я рад, что ты была моей ученицей.
— Спасибо, наставник. — Бережно держа свиток с золотой печатью, она остановилась в дверях и благодарно улыбнулась ему. — Я горжусь тем, училась у вас!
Он еще долго сидел за столом и задумчиво смотрел на дверь. Ученики приходят и уходят. Сначала они совсем чужие, зато в самом конце становятся родными, словно дети, и уносят частичку его души.
И каждый, навсегда уходя в безбрежность космоса, забирает и частичку умирающего мира, и мир все больше пустеет. Нелегко жить под любимым солнцем, видеть, как постепенно гаснет его пламя, а тени растут и окутывают все вокруг.
Даже при невероятных скоростях этого века путешествие на Зелам оказалось долгим и скучным. Дни
