«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
чем вызвана учтивость коменданта. Скорее всего, хочет произвести впечатление на важного гостя.
— Вы специалист в области работы мозга? — хмурясь, предположил Лиминг.
Он не знал местного эквивалента слова «психоаналитик».
— Ничего подобного, — тихо возразил Паллам. — Меня чрезвычайно интересует все, что связано с симбиозом.
Лиминг насторожился. Значит, комендант его перехитрил и притащил сюда довольно опасного для Лиминга специалиста.
С этим говорить будет куда труднее. Гражданские лишены прямолинейного мышления военных, зато здорово умеют выкапывать противоречия.
— Паллам хочет задать тебе несколько вопросов, — объявил комендант. — Но вопросы немного обождут.
Он откинулся на спинку стула и самодовольно улыбнулся.
— А пока что хочу искренне тебя поблагодарить за сведения, которые ты сообщил нам в прошлый раз.
— Так значит, они оказались для вас полезными? — спросил Лиминг, не веря своим ушам.
— На редкость полезными. Охранники, отвечавшие за порядок в четырнадцатой камере ригелианцев, отправлены в зону боевых действий за преступную невнимательность при выполнении своих обязанностей. Теперь им придется служить в космопортах, подвергающихся вражеским атакам.
Комендант задумчиво посмотрел на Лиминга.
— Этот массовый побег отозвался бы и на моей судьбе, если бы не великодушие Зангасты. Важность того, что я узнал от тебя, перевесила степень моей виновности. Так решил Зангаста.
— Я не вижу в этом ничего удивительного. Вы же приняли меры, когда я написал вам о плохом питании. Разве странно, что ваше доброе участие было вознаграждено?
— Что? — Комендант удивился и хоть не сразу, но понял. — Я даже и не думал об этом.
— Тем лучше, — расплылся в улыбке Лиминг. — Добрый поступок становится добрым вдвойне, когда его совершают бескорыстно. Юстас обязательно это учтет.
— Ты хочешь сказать, что его этические принципы идентичны твоим? — включился в разговор Паллам.
Зачем этот чешуйчатый старикан вдруг встрял со своим вопросом? — внутренне насторожился Лиминг. Надо держать с ним ухо востро.
— Они достаточно схожи, но не идентичны.
— И в чем же их существенное различие?
— Видите ли, мне в двух словах не ответить на ваш вопрос, — сказал Лиминг, стремясь выиграть время. Его мозг вновь разогнался до бешеных оборотов. — Прежде всего, мы по-разному относимся к возмездию.
— Постарайся быть более точным в своих определениях, — попросил Паллам.
Он чем-то напоминал принюхивающуюся гончую, готовую вот-вот взять след.
— С моей точки зрения, — медленно произнес Лиминг, думая над каждым словом. — Юстасу свойствен чрезмерный садизм.
Так, вроде он выбрал надежное прикрытие для любых туманных и расплывчатых заявлений, которые ему понадобится сделать по ходу этой игры интеллектов.
— Я просил точнее, — напирал Паллам.
— Я привык действовать быстро, добиваться нужного результата, после чего считать действие законченным и больше о нем не думать. Поясню на примере. Можно застрелить врага из огнестрельного оружия. А можно убивать его постепенно, наслаждаясь мучениями жертвы.
— Продолжай, — потребовал Паллам.
Неисправимый зануда!
— Я просто сражаюсь с врагами. Юстас превращает сражение в медленную подготовку жертвы к смерти.
— Опиши способы, которыми действует твой Юстас.
— Прежде всего он сообщает жертве, что она им избрана. Потом словно отступает и выжидает, пока жертва успокоится и решит, что ей просто показалось. Затем Юстас наносит малый предупреждающий удар. Жертва настораживается. Юстас снова ждет. Когда острота тревоги у жертвы сглаживается, он наносит следующий, уже более сильный удар. Юстасу свойственны терпение и постепенность. Сила его ударов постоянно возрастает. Это может длиться месяцами, а если понадобится — то и годами. Так продолжается до тех пор, пока жертва не поймет свою обреченность и жизнь не станет для нее невыносимой.
Лиминг наморщил лоб, будто подыскивая слова, и добавил:
— Прошу отметить, что ни один Юстас не в состоянии сам убить свою жертву. Если кто-то погибает, то не от руки Юстаса. Ведь у него и рук нет.
— Иными словами, он доводит свою жертву до самоубийства?
— Да.
— И жертва уже ничего не в силах изменить?
— Самое удивительное, что жертва вовсе не так беспомощна, как могло бы вам показаться, — сделал новый зигзаг Лиминг. — Жертва в любое время может освободиться от страха, компенсировав все зло, которое она причинила осязаемой половине данного Юстаса. То есть — человеку.
— И подобная компенсация немедленно прекращает процесс
