«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
десять фаплапов стояли, взяв под козырек.
После такого заявления полковник Фармер мог только тупо моргать, глядя на явившегося с того света лейтенанта. Некоторое время Лиминг смотрел на него, потом вдруг хватил обеими кулаками по столу. Чернильница боязливо подпрыгнула, усеяв пресс-папье блестящими капельками чернил.
— А теперь посмотрим, хватит ли у нашей разведки мозгов, чтобы называться разведкой.
Немедленно отправьте по дальней связи сообщение. Предложите обмен: два пленных Федерации на одного латианца и его пупырчатую Дрожалку.
Весь всклокоченный, Лиминг несколько раз обвел глазами кабинет.
— И еще, Фармер. Найдите мне кровать. Я безумно хочу спать.
— Лейтенант, вы отдаете себе отчет в том, что разговариваете с полковником? — едва сдерживаясь, процедил Фармер.
И тогда Лиминг произнес слово, придуманное им по дороге в тюрьму.
Он медленно брел по пандусу космопорта, а в мозгу назойливо повторялась одна и та же мысль: «Мы достигли высот в науке и в развитии цивилизации, поэтому я и решил умереть».
Служащие космопорта обращали на него не больше внимания, чем на остальных пассажиров, идущих вместе с ним от полосы приземления к выходу. Через какое-то время он очутился на тротуаре городской улицы. Он едва видел то, что находилось вокруг; глаза были наполовину ослеплены потоком мыслей.
«Мы достигли высот в науке и в развитии цивилизации, поэтому я и решил умереть. — Он слегка прикусил зубами кончик языка. — Это будет легко. Они постараются, чтобы мне было легко. Что будет потом — этого я уже не узнаю, да и не все ли равно? Пока я не родился, меня не существовало. Можно сказать, мне тогда было все равно, живу я или нет».
Он поднял глаза вверх, где тускло серело забитое плотной облачностью земное небо. Да, на Марсе оно совсем не такое. Шел монотонный дождь, однако на прилетевшего не упало ни капли. Над улицей раскинулась просторная пластиковая крыша. Она собирала капли, направляя их в воронки водостоков. А улица оставалась теплой, сухой, безукоризненно чистой и свободной от микробов. Эго была улица эпохи высокоразвитой гигиены: чистота, комфорт и полная независимость от природных стихий.
По дороге с легким жужжанием неслось электрическое такси. Серебристые шарики его антенны быстро вращались, принимая невидимый энергетический поток со станции подзарядки. Прилетевший махнул рукой; его упрямая решимость все же победила нежелание, коренившееся глубоко внутри. Такси остановилось со звуком, похожим на негромкий вздох. Водитель равнодушно Уставился на возможного пассажира.
— Куда желаете ехать, мистер?
— К зданию Терминала Жизни, — ответил прилетевший, залезая в кабину.
Губы водителя разошлись; наверное, он собирался повторить адрес, как того требовала инструкция, но передумал. Он стиснул губы, включил двигатель и поехал нарочито медленно. Водительскую голову наполняли не самые радостные мысли. Он не любил пассажиров, ехавших в Терминал Жизни. Они зримо напоминали ему о сравнительно недолгом жизненном пути и о том, что даже для этого движения человеку отпущено не так-то много времени.
Пассажир ни разу не пожаловался на черепашью скорость. Он воспринимал происходящее с терпением фаталиста, чей разум привык, принимая решение, больше его не менять. Мимо пронеслось несколько спортивных электромобилей. Такси окатило несколькими упругими воздушными волнами, но и они не развеяли мрачного настроения водителя.
Высадив пассажира у мраморных входных ступеней Терминала Жизни, машина быстро поехала прочь. Пассажир это заметил. Он еще раз оглядел небо, улицу и безукоризненные архитектурные очертания высоких крыш. От хрустальных дверей Терминала его отделяло сорок ступеней. Он двинулся вверх, преодолевая упрямство сначала правой ноги, затем левой. С каждым шагом ноги все больше подчинялись его воле, и потому к дверям он добрался почти бегом.
За хрустальными дверями располагался круглый зал с мозаичным полом. В центре зала, прямо из пола, поднималась сверкающая гранитная рука. Ее размеры в пять или даже шесть раз превышали человеческий рост. Гигантский указательный палец был предостерегающе поднят вверх. Внутри гранитной руки находился генератор ментальных волн. В мозгу вошедшего их колебания отдавались громким телепатическим криком:
«Остановись и подумай: не осталось ли в твоей жизни незаконченных дел?»
Он спокойно обогнул руку и направился к столу в дальнем конце зала. Каучуковые подошвы ботинок делали шаги практически
