«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
формы.
— Прекрасно!
— Пфе! — фыркнул Би-Нак.
Ид-Ван вихрем обернулся к нему.
— Это что означает?
— Пфе, капитан, — стушевался Би-Нак, проклиная про себя чуткость каучукового уха. Как можно более спокойно он добавил: — Мне пришла в голову парадоксальная мысль о том, что начальство должно быть гибким и вместе с тем твердым, и «пфе» вырвалось само собой.
— Если бы я был телепатом, — процедил Ид-Ван, — я бы уличил тебя во лжи.
— А ведь в этом что-то есть, — подольстился Би-Нак, проглотив оскорбление, — Пока что мы не встречали ни одного телепатического вида. Мы считаем, что на этой планете высшие формы жизни неизменяемы. В чем тогда причина их верховенства? Возможно, они телепаты.
— Нет, ты только послушай его! — пожаловался Ид-Ван командиру разведывательной группы. — Вечно он носится со своими идеями, суется, куда не просят, и выдумывает проблемы. И надо же было такому случиться, чтобы из всех навигаторов мне достался именно этот!
— Что бывает хорошим, то бывает и плохим, — вставил По-Дук ни к селу ни к городу.
— А этот только и знает, что изрекать бессмыслицу! — возопил Ид-Ван.
И сменил зеленый цвет организма на синий.
Все немедленно посинели, только По-Дук отстал от товарищей. В цветовом отношении он был почти инвалидом, и все об этом знали. Ид-Ван испепелил его взглядом и молниеносно превратился в сетчатого молобатера. Это был удар ниже пояса. Ид-Ван по праву считался непревзойденным мастером по части подражания молобатерам; он получил немалое удовольствие, наблюдая за тем, как подчиненные корчатся, силясь опередить друг друга.
— Вот видите! — рявкнул он, когда все наконец приняли новую форму. — Не так уж вы хороши. Меня окружают одни лентяи и бездари.
— Да, капитан, мы никуда не годимся, — покаянно подтвердил Би-Нак, испуская специфический молобатеровый запах.
Ид-Ван метнул на него разгневанный взгляд, как будто собирался выругать за зловоние, но затем повернулся к начальнику группы разведчиков и показал на фотографии.
— Это тот самый лагерь, расположенный чуть южнее нас. Как видишь, он соединен длинной извилистой тропой с узкой дорогой, которая уходит далеко за горизонт и там смыкается с большой транспортной артерией. Лагерь расположен в довольно глухом месте, по этой причине мы его и выбрали.
— Выбрали? — эхом отозвался командир разведывательной группы.
— Мы нашли его и намеренно приземлились рядом с ним, — пояснил Ид-Ван. — Чем уединеннее источник образцов, тем меньше вероятность того, что нас обнаружат в самом начале операции, и тем больше нужно времени аборигенам, чтобы принять ответные меры.
— А, ну да! — сказал командир разведывательной группы, вновь обретя сообразительность, на которой отрицательно сказалось превращение в молобатера. — Это обычная процедура. Мы должны напасть на лагерь и раздобыть образцы?
— Два образца, — подтвердил Ид-Ван. — Любые, которые сможете захватить, не поднимая преждевременного шума.
— Это будет несложно.
— По-другому и быть не может. Смогли бы мы оказаться здесь и делать то, что делаем, если бы все не давалось нам с такой легкостью?
— Нет, капитан.
— Превосходно. Отправляйтесь за образцами. Захватите с собой радиотехника. Пусть выяснит, нет ли в лагере рации или какого-либо иного средства сверхбыстрой связи, которое нельзя увидеть на этой фотографии. Если у туземцев обнаружится какое-нибудь средство связи, необходимо вывести его из строя, предпочтительно таким способом, чтобы можно было списать на случайность.
— Отправляться прямо сейчас? — спросил командир разведывательной группы. — Или попозже?
— Немедленно, пока еще темно. Мы заметили, что с наступлением ночи освещение городов слабеет и дорожное движение ослабевает. По всей видимости, туземцы ведут дневной образ жизни. Пик их активности приходится на дневное время. Раздобудьте образцы как можно быстрее и возвращайтесь до рассвета.
— Есть, капитан.
Командир разведывательной группы вышел за дверь, все так же почтительно находясь в облике молобатера.
Би-Нак зевнул и заметил:
— Я тоже недолюбливаю ночной образ жизни.
— Ты на вахте, — строго напомнил ему Ид-Ван, — до тех пор, пока я не сочту нужным сказать, что ты не на вахте. А я не намерен говорить, что ты не на вахте, пока остаюсь на своем посту.
— Пример — лучший учитель, — заискивающе поддакнул По-Дук.
Ид-Ван немедленно набросился на него:
— Заткнись!
— Он просто хотел обратить ваше внимание, — заметил Би-Нак, пощипывая ненастоящие зубы ненастоящими пальцами.
Кампенфельдт по-слоновьи топал к паре,
