«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
растянувшейся на траве. Он на ходу вытирал лоб, но делал это исключительно по привычке. Солнце еще не взошло до конца и только начинало пригревать. В воздухе стояла утренняя прохлада. Кампенфельдт не потел, но все равно утирался.
Один из разлегшихся на траве мужчин томно перевернулся на бок и поприветствовал его возгласом:
— Все-то ты на ногах, Олли! Почему бы не поваляться на травке, не позагорать в кои-то веки?
— Позагораешь тут с вами, как же! — Кампенфельдт снова утерся и, казалось, сдался. — Я ищу Джонсона с Гриром. Каждое утро одно и то же — кто-нибудь обязательно опоздает на завтрак.
— Они что, не у себя? — Второй с трудом уселся и принялся лениво выдергивать из земли травинки.
— Нет. Там я посмотрел первым делом. Должно быть, встали в несусветную рань, потому что никто не видел, как они уходили. Почему никто не считает нужным предупредить меня, что отправляется в лес и может опоздать? Оставлять им теперь завтрак, не оставлять?
— Обойдутся, — высказался второй, снова укладываясь на траву и прикрывая глаза от солнца.
— В следующий раз будут знать, — поддержал его первый.
— Их нет в лагере, — пожаловался Кампенфельдт, — но и за ворота они не выходили.
— Может, перелезли через забор? — предположил первый. — Они так делают, когда уходят на ночную рыбалку. Вот ведь чокнутые! Надо быть не в своем уме, чтобы среди ночи шляться черт знает где. — Он взглянул на Олли. — Когда ты к ним заглядывал, удочки были на месте?
— Я не догадался посмотреть, — проворчал Кампенфельдт.
— И не смотри. Они взяли удочки, голову даю на отсечение. Любят показывать всем, какие они крутые. Ну так и пусть показывают. У нас свободная страна.
— Да, — согласился Кампенфельдт с неохотой. — Но они должны были предупредить меня насчет завтрака. Теперь их порции пропадут зря, если только я сам их не съем.
Он развернулся и поковылял прочь, все еще не успокоившись и время от времени вытирая лоб; двое смотрели ему вслед.
— Судя по его фигуре, здесь почти ничего не пропадает зря, — заметил один из загоравших на траве.
Показался эксперт — в красных пятнах и неаппетитно пахнущий, как и в прошлый раз.
— Они ничем не отличаются от всех предыдущих: устойчивая форма.
— Неизменная? — уточнил Ид-Ван.
— Да, капитан. — Эксперт с отвращением оглядел жуткие пятна на своем теле и добавил: — В конце концов мы разделили их, поместили в разные комнаты. Сначала убили одного, затем второго. Первый сопротивлялся при помощи конечностей и сильно шумел, но не проявил никаких необычных способностей. Другой в момент захвата был уже возбужден, но за время пребывания у нас его возбуждение не возросло. Было совершенно ясно, что он не имеет представления о том, что происходит с его товарищем. Мы и его убили после того, как он оказал нам сопротивление тем же самым способом, что и первый. Из этого следует, что аборигены не обладают ни гипнотическими, ни телепатическими способностями. Они в высшей степени беспомощны даже в момент смерти.
— Отлично! — с удовлетворением воскликнул Ид-Ван. — Вы славно потрудились.
— Это еще не все, капитан. Впоследствии мы подвергли тела тщательному осмотру и не смогли обнаружить никаких органов чутья жизни. Очевидно, у них единственное средство восприятия жизни — обычное зрение.
— Еще лучше, — с энтузиазмом заметил Ид-Ван. — Ни чутья жизни, ни датчиков движения, ни способности настроиться на чужой организм и определить его местонахождение. Значит, оставшиеся в лагере не знают, куда делись эти двое.
— Сейчас уже точно не смогут определить их местонахождение, — напомнил эксперт, — поскольку оба образца мертвы. — Он выложил на стол два предмета. — Эти вещи были при них. Я подумал, вам они могут показаться любопытными.
Эксперт вышел, а Ид-Ван принялся рассматривать предметы. Это были два небольших не то заплечных мешка, не то ранца, сшитых из шкуры какого-то животного, хорошо выделанной и ярко блестящей, с ременными петлями по краям.
Он вывалил их содержимое на стол. Среди вещей обнаружились две длинные плоские металлические коробочки, а внутри них — белые трубки, набитые какой-то сушеной травой. Два металлических приспособления, довольно схожих друг с другом, при помощи которых можно высечь искры и зажечь огонь. Тонкая мягкая пластина с набором замысловатых символов с одной стороны и цветным изображением высоких башен какого-то города с другой. Небольшое увеличительное стекло. Два инструмента для письма: черный и серебристый. Громко тикающий примитивный измеритель времени с тремя указателями. Несколько похожих на насекомых предметов с прикрепленными к ним острыми крючками. Четыре аккуратно сложенных
