«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
наружу. Мы стояли, прижимаясь спинами к металлической оболочке «Марафона», и смотрели в небо. Один, два, три, четыре, пять… Длинные черные ракеты летели единым клином.
Лицо молодого Уилсона просветлело, и он воскликнул: «О господи!» — а в следующий миг выхватил фотоаппарат и навел его на черные ракеты.
Никто из нас не догадался прихватить бинокль, но Эл Стоу в нем и не нуждался. Он стоял, запрокинув голову, не сводя сверкающих глаз с небесного парада.
— Пять, — сказал он. — Высота десять миль, перемешаются быстро и продолжают набирать высоту. Обшивка выкрашена в черный цвет либо сделана из очень черного металла. Корабли не имеют ничего общего с земными. Кормовые двигатели установлены снаружи — на наших кораблях они утоплены в корпусе. Кроме того, у этих имеются ярко выраженный нос и кормовые стабилизаторы.
У меня уже закружилась голова, а он продолжал вести наблюдение. Наконец пятерка кораблей скрылась из виду. Они промчались над «Марафоном», но не заметили его. Впрочем, они летели на огромной высоте, с которой мы выглядели не больше булавочной головки.
— Значит, они не так уж сильно от нас отстают, — прочирикал Кли Морг. — У них есть ракетные корабли, они отрезают головы лангустам — можно предположить, что они враждебно настроены к чужакам. Могу представить, как туземец подтаскивает меня к жевательному отверстию!
— Надеяться на лучшее, но ожидать худшего, — посоветовал Мак-Нолти. Он оглядел свою команду, а потом его взгляд скользнул по блестящей обшивке «Марафона». — Кроме того, наш корабль намного быстрее всего, что летает в Солнечной системе, и мы знаем, как позаботиться о себе.
И он со значением похлопал по висящему на боку лучевому пистолету. Никогда прежде мне не доводилось видеть нашего дружелюбного шкипера таким серьезным и сосредоточенным.
Он обладал обезоруживающей привычкой скрывать свои чувства, но при определенных обстоятельствах оказывался крепким орешком.
Однако никто не умел выглядеть таким крутым, как Эл Стоу, который стоял возле нашего шкипера. В неподвижной позе Эла, его коротких репликах, быстрых решениях и блеске глаз на словно из гранита высеченном лице было нечто сродни безмятежной силе, которую мы видим в равнодушных чертах незнакомых богов, что находят археологи в самых далеких местах.
— Ладно, — проговорил Эл Стоу, — вернемся на корабль и подождем рассвета.
— Конечно, — согласился Мак-Нолти — Завтра мы раскроем кое-какие тайны независимо от того, возвратится шлюпка или нет.
Он не знал, что завтра мы никаких тайн не раскроем, напротив, придем в полное замешательство. Молодой Уилсон не стал бы так весело насвистывать, проявляя свои пластинки, если бы догадывался, что не пройдет и двадцати четырех часов, как они будут утрачены навсегда.
Первым заметил машины один из навигаторов, который нес ночную вахту. Они появились неожиданно почти за час до бледного рассвета, призраками скользнули под умирающими звездами.
Навигатор подумал, что это животные, какие-нибудь ночные хищники. Но как только у него появились сомнения, он включил сигнал общей тревоги, и мы бросились на свои посты. Один из инженеров приставил к иллюминатору переносной прожектор, чтобы разогнать предрассветные сумерки.
Как только мощный луч наткнулся на что-то большое и блестящее, оно тут же бросилось улепетывать. Маневры были настолько стремительными, что никто не успел толком рассмотреть шар со щупальцами, вставленный в обод колеса. Создавалось впечатление, что колесо крутится и невообразимое устройство стремительно перемешается, легко меняя направление движения.
Луч света не успевал за ним, поскольку был ограничен краями иллюминатора. Мы напряженно ждали, что будет дальше, но ничего больше не появлялось в конусе яркого света, хотя мы видели, как перемешаются тени чуть в стороне.
Мы притащили еще несколько прожекторов и поставили их возле других иллюминаторов, после чего пытались поймать в лучи света летающие машины, неожиданно включая и выключая прожектора. Этот метод оказался более эффективным. Нам вновь удалось на миг осветить перемещающееся колесо, которое тут же ускользнуло от луча.
Через минуту второй прожектор озарил огромную металлическую руку, которая раскачивалась подобно маятнику, периодически исчезая в темноте. Нечто огромное и сильное перемещало эту руку, которая вовсе и не была рукой. Больше всего устройство походило на механический или паровой экскаватор.
— Вы видите?! — завопил Стив.
Его лицо оставалось в тени, но я догадывался, где были густые брови. По слухам, однажды его бровь едва не добралась до затылка.
Я слышал, как тяжело дышит у меня за спиной
