«Эрик Фрэнк Рассел первый в списке моих любимых писателей — его произведения самые смешные из всех, когда-либо мной прочитанных» — это мнение о классике американской фантастики культового писателя современной Америки Джорджа P.P. Мартина. У нас в России слава и любовь к Расселу пришла в 70-е годы с появлением переводов его рассказов «Аламагуса», «Ниточка к сердцу» и других.
Авторы: Рассел Эрик Фрэнк
и не добилось в жизни.
— Но спасаться нельзя, — возмущенно настаивали на своем благородные выходцы с Вагры, словно речь шла о чудовищном военном преступлении. — Это трусливо и подло. Это противоречит конвенции. Это возмутительное нарушение принятых правил ведения войны. Даже ребенку известно, что попавший в плен сохраняет честь, безропотно принимая свою судьбу.
— Вздор! — фыркнул Мак-Нолти. — Галиматья! Мы никому не давали обещаний не участвовать в военных действиях. И не собираемся давать. — Он проводил взглядом следующую четверку, уносящуюся к свободе.
— Но это неправильно, так нельзя. Это позор. Попавший в плен потерян навсегда. Сопланетники убьют нас, движимые стыдом, если мы осмелимся сбежать. Неужели у вас нет совести?
— Ваши правила предназначены для идиотов, — заявил Мак-Нолти, — К счастью, мы не относимся к их числу. Мы не подписывали ваших конвенций. Мы имеем право сопротивляться…
— Послушайте! — вмешался Эл Стоу, чьи сверкающие глаза переместились с не прекращающего свои увещевания шкипера на дверь, которая могла в любой момент рухнуть под могучим натиском, — Сейчас не время обсуждать этические разногласия!
— Конечно, Эл, но эти болваны… Ой! — На лице капитана появилось комичное выражение изумления, когда Саг Фарн подхватил его, разом прекратив бессмысленные споры.
И тут дверь рухнула с оглушительным грохотом. Если не считать пораженцев с Варги, нас оставалось семеро, когда в дверном проеме появилось нечто, напоминающее пятидесятитонный танк.
Гудящая, щелкающая масса гробов, шаров и других кошмарных штуковин толпилась позади танка. К счастью, самый крупный враг был таким широким, что почти полностью заполнял дверной поем. Я зачарованно, не в силах пошевелиться, смотрел, как гусеницы медленно поворачиваются и безжалостный автомат приближается ко мне.
Для Сэма Хигнета настал момент истины — он закричал Сагу Фарну:
— Меня — последним!
Должно быть, наш темнокожий врач давно мечтал принести себя в жертву, но он не учел возможностей марсианина. Между тем один из шаров ухитрился проскочить в дверной проем и помчался к нам, намереваясь схватить Сэма. Он опоздал на долю секунды. Молча и совершенно хладнокровно Саг Фарн отлепил три щупальца от потолка, подхватил всех семерых оставшихся землян и мощным рывком поднял к потолку.
Когда я возносился к отверстию, я ощутил, как дрожит щупальце Сага Фарна — похоже, ему пришлось напрячь все силы. Затем появилась другая длинная конечность и обхватила меня за талию, освободив Фарна от части нагрузки. Сквозь дыру в крыше я увидел марсианина, устроившегося чуть выше Сага Фарна, а еще через мгновение я уже стоял под яркими лучами солнца.
Во вмятине на крыше, подобно курице-наседке, удобно устроилась шлюпка. Мощный кораблик был готов стартовать в любой момент — стремительные обводы корпуса привели нас в восторг.
Вокруг высились металлические сооружения; большинство из них были выше того, на крыше которого мы находились. Квадратные или прямоугольные фундаменты, полное отсутствие окон и украшений — настоящее воплощение мечты лишенного воображения прагматика. Я не заметил, чтобы над зданиями поднимался дым или пар, но кое-где виднелось странное цветное марево.
Над многими зданиями торчали решетчатые конструкции радиомачт. Кое-где я даже разглядел нечто похожее на направленную антенну. Металлический город.
Внизу расстилались широкие прямые улицы, по которым куда-то спешили машины сотен различных видов. Большинство из них не имело ничего общего с теми, которые напали на нас. Одна длинная гибкая штуковина напомнила мне гигантскую многоножку. У нее было три ряда вращающихся железяк, торчащих из передней части корпуса. Вероятно, это жуткое устройство использовалось для бурения горизонтальных отверстий.
В толпе попадались гробы и шары, пара жирафов и несколько других, бессмысленных на первый взгляд устройств, замеченных нами при обороне корабля. Наблюдая за этим смешением форм и размеров, я пришел к выводу, что гробы и шары — это воины, жирафы — гражданская полиция, а пронырливые маленькие машины — репортеры, которые ведут постоянное наблюдение и докладывают об увиденном в некий координационный центр. Однако относительно жирафов я ничего не мог сказать с уверенностью.
Пока две трети спасенных садились в шлюпку — больше она не могла взять на борт, — я вместе с Элом Стоу стоял у края отверстия в крыше и смотрел на нашу тюремную камеру. Зрелище было довольно забавным. Лангусты исчезли — вероятно, пришел их час. Прямо под нами расположился пятидесятитонный танк, проломивший дверь.
Вокруг него носились гудящие шары, которые вращали
