Головокружительный роман, в который переросло мимолетное знакомство Кей Лэнсинг, скромной библиотекарши из Нью-Йорка, и Питера Кэррингтона, наследника старинного аристократического рода, увенчался свадьбой. Но не успели супруги вернуться из свадебного путешествия, как молодого мужа арестовали по обвинению в убийстве его давней подруги, пропавшей без вести двадцать два года назад. Все улики указывают на него, и лишь одна Кей верит, что Питер невиновен. Чем серьезней груз улик, казалось бы, изобличающих в ее муже убийцу, тем больше крепнет уверенность Кей в том, что ключ к разгадке этого преступления кроется в одном эпизоде из ее собственного прошлого.
Авторы: Мэри Хиггинс Кларк
когда он выхватил у нее из руки стакан, выплеснул его содержимое на ковер и рявкнул на нее, это слегка ее отрезвило. Он скрылся у себя наверху, а она, помнится, пробормотала: «Похоже, веселье закончилось».
— Она могла произнести эту фразу и не в буквальном смысле, — заметил Греко.
— Видимо, так оно и произошло. Вид у Грейс был очень печальный. Мы с мамой уходили последними. Я остался ночевать у нее. Грейс сказала, что ляжет на диване в гостиной. По-моему, ей не хотелось показываться Питеру на глаза.
— Вы с матерью ушли вместе?
— Мы пошли к маме домой. На следующее утро позвонила экономка в истерике. Она обнаружила тело.
— Вы верите, что Грейс Кэррингтон упала в бассейн случайно или совершила самоубийство?
— На этот вопрос я могу ответить только одно. Грейс хотела этого ребенка и знала, что Питер тоже его хочет. Стала бы она намеренно лишать себя жизни? Нет, если только не пришла в отчаяние от собственной неспособности бросить пить или не испугалась, что уже навредила ребенку.
Николас Греко, который теперь всем своим видом излучал дружелюбие, небрежно поинтересовался:
— Как вы считаете, Питер Кэррингтон способен был разозлиться так сильно, чтобы помочь жене уйти из жизни, например, после того, как она уснула на диване?
На этот раз у него не возникло никаких сомнений, что возмущенный ответ Ричарда Уокера был не только неискренним, но еще и вымученным:
— Это полная чушь, мистер Греко!
«Ты, голубчик, так не считаешь, — подумал про себя Греко, поднимаясь, чтобы уходить. — Но очень хочешь, чтобы я думал, будто ты считаешь именно так».
Мы с Питером Кэррингтоном обвенчались в часовне Божьей Матери при соборе Святого Патрика, точно там же, где тридцать лет тому назад обменялись брачными клятвами мои отец и мать.
По иронии судьбы нашему сближению поспособствовала не кто иная, как Мэгги.
Благотворительный прием в поместье Кэррингтонов имел ошеломляющий успех. Джейн и Гэри Барр работали не покладая рук вместе со мной и организатором банкетов, чтобы все прошло без сучка и задоринки.
Элейн Уокер Кэррингтон и сводный брат Питера, Ричард, принимали во всем живейшее участие. Приветствуя гостей в вестибюле, они прямо-таки источали аристократизм и гостеприимство. Я только диву давалась, насколько мать и сын, если не считать их синих глаз, оказались не похожи друг на друга. Я почему-то ожидала, что сын Элейн Кэррингтон будет напоминать Дугласа Фэрбенкса-младшего, однако ничего более далекого от истины и вообразить оказалось невозможно.
Винсент Слейтер присутствовал везде одновременно, но держался в тени. Я со своей склонностью вникать во все ломала себе голову, каким образом он появился в жизни Питера. Может, он сын кого-то из тех, кто работал на отца Питера, предположила я. В конце концов, я тоже дочь человека, который работал на отца Питера. Или однокашник по колледжу, приглашенный поучаствовать в семейном бизнесе? Нельсон Рокфеллер же пригласил своего соседа по комнате в общежитии, одаренного студента со Среднего Запада, работать на его семью, так тот потом стал мультимиллионером.
Началась официальная часть, и я представила Питера. Когда он вышел поприветствовать гостей и заговорил о том, какую важность имеет наша программа ликвидации неграмотности, ничто в его манере держаться не намекало на атмосферу постоянного напряжения, в которой он жил.
— Те, кто помогает программе деньгами, делают огромное дело, — заявил он, — но ничуть не менее важно найти людей — таких, как все вы, — готовых на добровольных началах тратить свое время и силы на то, чтобы помочь другому человеку научиться читать. Я, как вам, вероятно, известно, много путешествую, но хотел бы сделать свой вклад в дело искоренения неграмотности иным способом. Предлагаю устраивать подобный вечер грамотности в моем доме ежегодно.
Все разразились аплодисментами, и он обратился ко мне:
— Вы согласны, Кэтрин?
Наверное, именно в тот миг я в него и влюбилась. Или это случилось раньше?
— Это было бы замечательно, — произнесла я с замирающим от восторга сердцем.
Как раз в тот день в деловой рубрике «Нью-Йорк таймс» появилась очередная статья под заголовком «Не пора ли Питеру Кэррингтону уйти?».
Питер кивнул мне и, улыбнувшись собравшимся и обменявшись кое с кем из них рукопожатиями, двинулся по коридору, ведущему в библиотеку. Впрочем, туда он заходить не стал. Я решила, что он или поднялся по черной лестнице наверх, или вообще ушел из дома.
В тот день я с самого утра хлопотала то в доме, то на улице, приглядывая за организатором банкетов и за флористом, а также за
