Эта песня мне знакома

Лэнсинга вещи из его дома вы забрали себе. Скажите, пожалуйста, рабочую документацию из его офиса вы тоже перевезли сюда и, если да, она все еще находится у вас?
Мэгги представила свой захламленный чердак.
— Его одежду я раздала, — уклончиво ответила она, — а мебель поставила у себя. Она была лучше моей, и, потом, его дочь Кей стала жить со мной. Я хотела создать ей привычную обстановку.
«Может, они считают, что я незаконно присвоила себе его мебель?» — с испугом подумала она. Наверное, надо было заплатить какой-нибудь налог.
— Конечно-конечно, мы все понимаем, — заверил ее следователь помоложе. — А у вас, случайно, не осталось никаких рабочих или личных бумаг Джонатана Лэнсинга?
— Вот и Кей тоже меня об этом спрашивала. В комнате, которую он использовал вместо кабинета, у него стоял такой старый металлический шкафчик. Он сейчас лежит на чердаке на полу, а поверх него стоит мой старый диван. Кей все хотела подняться туда и взглянуть, что там внутри, но для этого придется просить кого-нибудь посильнее отодвинуть в сторону остальные вещи, чтобы можно было переместить диван на пол, а потом поставить шкаф вертикально.
— Если вы дадите согласие на осмотр содержимого этого шкафчика, мы с радостью поставим его в любое место, где миссис Кэррингтон будет удобно его разобрать. Вы можете не соглашаться, но мы хотели бы ознакомиться с содержимым.
— Не вижу в этом ничего предосудительного, — пожала плечами Мэгги.
Она повела гостей на чердак, извиняясь за беспорядок и пыль.
— Я каждый раз даю себе слово заняться чердаком и избавиться от этого хлама, — рассказывала она, а гости меж тем без малейших усилий расчистили пространство вокруг шкафчика и подняли его с пола, — но вы же знаете, как это бывает. До таких вещей руки вечно не доходят. Кей говорит, что я барахольщица, и она права.
Следователи ничего не ответили. Оба вытащили из ящика по папке с бумагами и принялись проглядывать содержимое.
Мэгги с растущим беспокойством наблюдала за ними, гадая, правильно ли поступила, позволив им подняться сюда. Наверное, надо было посоветоваться с Кей, запоздало подумала она. Ей не хотелось снова расстраивать внучку. С другой стороны, если это Питер Кэррингтон убил ее отца и эти ребята найдут здесь какие-нибудь улики, надо быть просто сумасшедшей, чтобы продолжать о нем беспокоиться.
— Взгляни-ка сюда, — сказал следователь постарше своему напарнику и протянул ему лист бумаги.
Это была копия ландшафтного эскиза с приложенной к нему запиской, адресованной Питеру Кэррингтону. Вот что написал Джонатан Лэнсинг:

Дорогой Питер!
Мне будет очень жаль, если мой проект так и останется незавершенным. Как вам, вероятно, известно, мы с вашим отцом обсуждали план благоустройства участка между изгородью и дорогой. Поскольку я больше не работаю на вашего отца и, полагаю, миссис Элейн Кэррингтон будет недовольна, если я попытаюсь связаться с ним напрямую, возможно, вы согласитесь передать ему этот эскиз. Прилагаю визитную карточку специалиста из числа моих знакомых, который мог бы провести работы в соответствии с этим планом и пожеланиями вашего отца.
Мне будет не хватать наших разговоров. Желаю вам всего наилучшего.
Джонатан Лэнсинг

Пока молодой следователь читал записку, тот, что был постарше, поглядел на Мэгги.
— Никогда не извиняйтесь за то, что вы барахольщица, миссис О’Нил, — сказал он.

Коннер Бэнкс сидел напротив своего клиента за столом в небольшой комнатке, предназначенной для встреч заключенных с адвокатами в тюрьме округа Берген. Из всех членов юридической команды именно его выбрали для разговора с Питером о его перспективах.
— Питер, расклад у нас такой, — сказал он. — Хорошая новость заключается в том, что, хотя вы и являетесь главным подозреваемым по делу о гибели вашей покойной жены Грейс, оно будет рассматриваться отдельно. На этом процессе будет запрещено упоминать о ее смерти,