Простым пятничным вечером жизнь Олега Замшелова резко переменилась. Скромный офисный работник узнает, что является наследником престола целого государства. И в пору бы радоваться… но не тут-то было. За наследством нужно отправиться в другой мир — полный чудовищ, колдунов и просто лихих людей. А главное, на опустевший трон нашлись и другие претенденты.
Авторы: Печёрин Тимофей
вероломства.
Остальные спешно сдали назад. Им вслед мутанты подбросили в лаз гранату. Та взорвалась, нанеся бойцам Лагеря дополнительные потери. И закупорив этот ход навсегда.
Так Лагерь Изгоев разом лишился не менее полутора десятков бойцов. Причем из числа наиболее опытных. Потерян был и фактор тактического превосходства в виде тайного лаза. И тем не менее точка невозврата оказалась пройдена. Обстановка в самом Расстане успела накалиться настолько, что переломить ее этот локальный успех уже не мог.
И полиция, и Синдикат уже избавились от прежней иллюзорной надежды. На то, что достаточно потянуть время, и волнения утихнут сами собой, как случалось и раньше. Теперь и боевикам, и стражам порядка было приказано стрелять на поражение. Они и стреляли, причем весьма метко.
Но несмотря на это число бунтовщиковмутантов нисколько не сокращалось. Бунт распространялся как пожар, вовлекая все новые кварталы, кланы и семьи. То до одного, то до другого мутанта «сарафанное радио» доносило недобрые вести. Убит брат, дядя или тетя, друг детства, сосед… И адресат очередного такого известия брал в руки нож, кастет или дубину. Как вариант чтонибудь огнестрельное. И отправлялся мстить. Заранее примерно представляя, кому именно.
Докатились волнения и до фабрики по синтезу антивещества. Хотя внештатных ситуаций на ее территории ни служба безопасности, ни технический персонал не допустили. Мутантов на фабрике было не так уж много: примерно каждый шестой из работников. И почти всех их взяли под контроль еще в первый день беспорядков.
Первонаперво изъяли портативные телефоны у всех, у кого они имелись. И запретили отлучаться с территории фабрики даже в обеденный перерыв. На единственную попытку возражения люди Синдиката ответили показательной казнью. Мутанта, за эти запреты обругавшего хозяев фабрики, вывели во двор и расстреляли.
В конце первого дня выступило начальство Даже за незначительное опоздание на день следующий мутантам пригрозили увольнением. По окончании второго дня было решено вообще не отпускать работниковмутантов домой. Приказ пришел с самого верха: от боссов. «Считайте, что работаете сверхурочно», с ехидной ухмылкой прокомментировал его директор фабрики
За самыми неблагонадежными установили персональный надзор. Правда, день ото дня возможностей для контроля у службы безопасности оставалось все меньше. Силы Синдиката таяли в противостоянии бунтовщикам. И наиболее опытных боевиков с фабричной синекуры стали переводить на улицы.
Те, кто остался, коекак еще поддерживали на предприятии порядок. А позднее слабое подобие порядка. К одному расстрелянному мутанту добавился еще один. А потом еще двое. И еще. Остальные пребывали в молчаливом напряжении. Готовые разорвать своих надзирателей при первой возможности. Сдерживал их лишь страх перед пулями или даже побоями.
О производительности труда в такой обстановке не приходилось говорить и вовсе.
А удар пришел, как водится, откуда не ждали. Один из мутантов работал на фабрике в должности инженера. И очень ценился ее руководством за нечеловеческое трудолюбие. А также… за скромность. Крамольных разговоров он сроду не вел. И начальство ни разу не обругал в разговорах с коллегами. Да и вообщето был не сильно разговорчив. Изза чего мало кто из работников даже знал его по имени.
Надо ли говорить, что никому и в голову не пришло устанавливать за этим инженером слежку. И даже подозревать его в чемто. Когда начались беспорядки, фабричный тихоня оказался единственным мутантом, чье передвижение не ограничивали. Аж домой пару раз отпустили на зависть коллегамсородичам.
Однако было бы ошибкой считать, что молчание знак согласия. По крайней мере, в случае с тихонейинженером. О бунте соплеменников он был наслышан благодаря радио. Где, конечно, события последних дней подавались как противостояние отважных стражей порядка и отщепенцев среди мутантов и людей. Но несмотря на официальную версию, сочувствовал инженер отнюдь не Синдикату. И не трусливым продажным тварям в полицейской форме.
До поры до времени свои симпатии тихоня держал при себе. А вербально, так и вовсе не высказал их ни разу. Даже когда прошел на склад готовой продукции пользуясь тем, что службе безопасности было точно не до него.
Молчал инженермутант и когда завладел на складе одним из контейнеров антивещества. Совсем небольшим настолько, чтобы можно было худобедно спрятать его под пальто. И даже достигнув проходной тихоня ни словом, ни жестом не выразил истинного своего отношения к хозяевам Расстана.
«Меня уволили», были тогда единственные слова, произнесенные с легкой грустью. И голосом столь же тихим, как вся его жизнь.
