Эвакуатор. Часть 1

все? Уже утоп? — встрепенувшись, спросила женщина-инженер. — Там же ниже ста метров.
— Нет, там почти везде сто пятьдесят, — поправил ее крючконосый. — Только возле реки и в паре кварталов меньше. Другое дело, что мы сами на высоте около ста шестидесяти метров. Достаточно, чтобы не беспокоиться о затоплении в обычной ситуации, вода вверх не течет. Но сейчас о другом. Если океан поднимется до двухсот метров — человечество, в принципе, обречено. Поэтому… вы уверены, что вода морская?
— Соленая, воняет водорослями, — ответил я, и Артем кивнул в подтверждение моих слов. — Если не морская, то очень похоже. А в чем дело?
— Ну как сказать, — мужчина почесал кончик своего согнутого носа. — Есть правила для некоторых, есть общие для всех. И физика именно из последних.
— Не тяни кота за лапку, — перебил его холеный строитель, потерявший большую часть лоска за прошедшую неделю. — Он хочет сказать, что море не может прийти только в Москву. Если оно поднялось на двести метров, то от большей части Европы и России останутся только острова да уральские горы.
— Еще Сибирь, — поправил его крючконосый. — При этом Китай, Африка и Штаты останутся почти нетронутыми. Так что человечеству как виду ничто не угрожает.
— Думаете, это климатическое оружие? — нахмурившись, спросил Герман. — Михаил Иванович говорил что-то подобное, но я воспринял это больше как шутку.
— На шутку все происходящее не очень похоже, — усмехнулся я.
— Да, но и на оружие тоже. Оружие ведь что? Производное от орудия. Оно должно быть направлено на выполнение какой-то функции, — сказал, прокашлявшись, историк. — Любое оружие узкоспециализировано. Даже самое универсальное направлено на конкретную задачу. И я очень сомневаюсь, что появление призраков при наводнении — допустимое побочное действие. Такое не запланируешь.
— Если вам есть что сказать — говорите, — посмотрел на него Герман.
— А знаете, есть. Вам придется выслушать небольшое вступление, но без него, боюсь, вы многого не поймете, — сказал мужчина, поправив куртку. — Я кандидат исторических наук, но у всех у нас есть небольшие грешки. Мой — увлечение альтернативной историей. Неуместными, но реально существующими артефактами.
— И к чему это все? — нетерпеливо спросил Артем.
— Я же просил меня не торопить, молодой человек! — возмутился историк. — О таком не говорят в научных кругах, так что даже принятие всего происходящего как случившегося факта дается мне нелегко, а уж обсуждение… Ладно, к сути. На протяжении всей истории было найдено множество артефактов, которые не соответствуют месту, времени или общепринятому научному мнению. Все это я веду к тому, что многие философские и мифические трактаты древности, которые ранее были отсеяны как художественные, вполне могут иметь под собой научное обоснование. Описание реальных действий. И тогда… — мужчина поднял палец к потолку. — Тогда существование Атлантиды может быть фактом а не мифом. — Вы спросите, с чего я так думаю? И тут все будет довольно просто. Как всем известно, о ней упоминали греческие философы. Семь мудрецов древней Греции. — Чем дольше мужчина говорил, тем увереннее и вдохновленный становилась его речь. Он явно был неплохим лектором, но лица окружающих становились только злей, и, кажется, он уловил общее настроение.
— По легендам Атлантида за один день исчезла, поглощенная морскими водами. А находилась где-то рядом с Грецией, письменность и язык там должны быть схожи. О связи с ней я могу сделать вывод из-за схожести многих символов в надписи, что оставили призраки, с древнегреческим языком, — произнес историк, показывая снимок на телефоне. — Разобрать многое мне не удалось, но могу с уверенностью сказать, что слова скалываются в надписи. Часть даже можно прочесть.
— Та-ак, погодите, — встрепенулся строитель. — Хотите сказать, что это не просто кровавые каракули, а вполне разумная речь?
— Ну, многое я разобрать не сумел. И отвечать за смысл не могу. Но мне удалось понять отдельные символы. Вот, например, πεθάνεις — смерть. А вся фраза, если не ошибаюсь, переведется как «вы все умрете».
— Очень содержательно, — не скрывая сарказма, сказал строитель. — А главное — вдохновляюще. Толку нам знать, о чем они пишут?
— Вы что? Это же величайшее историческое событие, которое перевернет все представления… — возмутился было ученый, но под тяжелыми взглядами собеседников его энтузиазм быстро зачах. — Вы просто не понимаете.
— Не понимаем, — согласился я. — Но я бы хотел знать, что написано на потолке, когда мы едва успели стереть надпись.
— Ах эта. Понимаете, там слишком много мусора, символов, которые не имеют отношения