Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
на звание моей матери, так это сестра Агнесса Макинтош. – Она помолчала и решительно повернулась туда, где, по ее представлениям, находились посты навигаторов: – Вы готовы к работе, господа?
Несколько минут спустя она уже сидела перед пультом старшего навигатора, просматривала данные о габаритах и массе крейсера и строила модели на основе переданных ей характеристик ходовой части. От предложенной помощи по части обращения с незнакомыми панелями приборов она отмахнулась, пояснив, что четыре года летала на «Сапсане», и здесь все то же самое, только масштаб другой.
– И когда же, позвольте полюбопытствовать, вы летали на «Сапсане», капитан? – Савельев терпеть не мог чегото не знать на подотчетном корабле.
– Четыре года между Корпусом и Академией, – не оборачиваясь, бросила Мэри.
– В монастыре? – старпом, судя по всему, решил, что над ним издеваются.
– В полиции, – коротко ответила капитан, косясь на выведенную на дополнительный экран схему минных заграждений. – Полиция Бельтайна летает на «Сапсанах», полученных при посредстве господина Авдеева, русского консула на Новом Амстердаме. Я отвечу на все ваши вопросы, сэр, но, пожалуйста, не сейчас. Я не знаю, как долго буду в работоспособном состоянии, а сделать предстоит много, крейсер – не истребитель и даже не корвет. – Пальцы порхали по клавиатуре, правили курс с помощью светового пера, обозначали координаты контрольных точек. За ее спиной столпились старший навигатор с помощником и оба штурмана, оттеснившие медтехника и общающиеся между собой в основном знаками. Под их быстрыми, злыми взглядами Савельев неожиданно для себя самого стушевался и решил, что подробные расспросы действительно подождут: побьют ведь, как пить дать побьют, даже на разницу в званиях не посмотрят! Время от времени выражение сосредоточенности на лице того или иного офицера сменялось веселым изумлением или азартом. Чем дальше прокладывала курс бельтайнка, тем чаще уважительно качали головами зрители. Подошел и Дубинин, ему, сгрудившись плотнее, освободили место.
– Ну вот примерно так, господа, – Мэри откинулась на спинку кресла и потерла виски. – Если я правильно представляю себе цель кораблей Саммерса, мы должны перехватить эту, с позволения сказать, эскадру до зоны перехода, причем с изрядным запасом. Вопросы?
Старший навигатор и старший штурман начали по очереди спрашивать, указывая на ту или иную точку светящейся на экране трассы. Она отвечала, попутно обозначая возможные коррекции курса в зависимости от того или иного фактора и уточняя скоростные режимы для каждого отрезка. Офицеры кивали, послышались профессиональные шутки, к собравшимся присоединился вызванный кемто старший смены двигательного отсека. Мэри улыбалась, но Корсакова положительно не устраивало то, как она выглядит. Лихорадочный блеск глаз, теперь уже непрерывно дергающееся веко и синюшность, снова проступившая в углах рта и у крыльев носа, выходили за все рамки его представлений о нормальном. Да и улыбка была вымученной, напряженной. Ощущая себя чуть ли не предателем, он, отойдя подальше от оживленно общавшейся группы, связался с лазаретом. Буквально через пять минут в рубку ворвался разъяренный Тищенко с изрядных размеров коробом в руках.
– Мисс Гамильтон, это сущее безобразие! – закричал он с порога. – Я разрешил вам присутствовать в рубке, но не работать! Господа, как вам не стыдно, мисс Гамильтон еле дышит! А ты куда смотрел, черт кудлатый, чтоб тебя приподняло да шлепнуло! Я тебя зачем сюда отправил, ворон считать?!
Бедняга медтехник, чьи коротко остриженные волосы тем не менее действительно завивались жесткими кольцами, бочкомбочком отходил в сторону, изо всех сил стараясь слиться с интерьером и не попасть начальству под горячую руку. Офицеры расступились со сконфуженными лицами. Мэри слабо улыбнулась:
– Извините, доктор, это моя вина. Совершенно не умею болеть…
– Придется научиться. – Тищенко уже остывал. – Так, что тут у нас? – Портативный экспрессдиагност выдал на дисплей чтото, от чего пожилой врач досадливо скривился и уже почти жалобно воззвал: – Мисс Гамильтон, ну так же нельзя, в самомто деле! Никита Борисович, я немедленно забираю пациентку обратно в лазарет. Довольно.
– Минуточку, доктор, я хотел бы задать мисс Гамильтон несколько вопросов… – попытался было вмешаться Савельев, но мгновенно увял под испепеляющим взглядом Тищенко, который ловко опустил спинку кресла, прижал к шее Мэри крохотную ампулу, и та обмякла.
– Успеете, Петр Иванович. Успеете. Мисс Гамильтон восстанавливается исключительно быстро, верно. Но это вовсе не означает, что вы можете до бесконечности использовать в качестве источника удовлетворения
