Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
же должны узнать предел ее возможностей!
– Кто это «мы»? Кто должен, что должен и кому?
– Ну как же вы не понимаете, ведь Гамильтон совершенно уникальна! – инструктор приободрился, решив, что нашел веский аргумент в споре. – Этот кадет может стать гордостью Звездного Корпуса и…
– Она и так уже гордость. А вот если вы ее перетренируете, то она не будет не только гордостью Корпуса, но и пилотом вообще. Заканчивайте это, Фицхыо. Орден заинтересован в пилоте Гамильтон, и если Мэри сорвется, я оторву голову ВАМ. Все ясно? Так, девочка, мыться и спать, немедленно. И не вздумай включать обучающую приставку, это приказ.
Поздним вечером того же дня Фицхыо сидел в комнате, занимаемой Лореной Макдермотт, и злился. Не на когото конкретного, а вообще. Тем более что красоткабухгалтер решительно приняла сторону сестры Агнессы, заявив, что, дескать, они тут все посходили с ума с этими попытками выжать из девчонки Гамильтон все, на что она способна, и что такое любопытство совершенно неуместно и не доведет до добра не только будущего пилота, но и Корпус в целом.
– Ты уж меня послушай, мужик. Угробить ее сейчас – раз плюнуть, это я тебе как пилот говорю. Малейший перекос, чутьчуть перестараетесь, и организм пойдет вразнос. Она будет чемто феноменальным, в этом уже сейчас нет никаких сомнений, и нечего валять дурака, форсируя ее сверх меры. Утром мы с Агнессой поговорим со Старшим, пусть накрутит хвосты медикам. А то ведь и впрямь слетит и тогда простипрощай денежки, уже потраченные на ее обучение. Это я тебе говорю как бухгалтер.
– Уж лучше бы ты говорила, как женщина, – проворчал Фицхыо, отчего сходство с волкодавом сделалось совсем уж отчетливым.
– А как женщина я тебе скажу, что если Гамильтон вылетит из Корпуса, не окончив курс, – форменная рубашка упорхнула кудато в направлении платяного шкафа, – или вообще погибнет в процессе обучения, эта скотина Монро получит такой подарок, что лучше и не придумаешь, – майка последовала за рубашкой. – Алтея ему не дала, так он на ее дочке решил отыграться, сволочь злопамятная, – левый ботинок плюхнулся на порог санитарного блока. – Мне Агнесса коечто порассказала на правах старой приятельницы. Думаешь, все эти бесконечные проверки просто так на нас сыплются? – правый ботинок, оскалившись застежками, замер на столике возле кресла, в котором сидел Фицхью, с удовольствием наблюдавший за процессом. – Он же даже не скрывает, что если «это отродье» отчислят, штатские придурки тут же оставят Корпус в покое. Ты что же, так стремишься доставить удовольствие этой поганой крысе?
На хищной, совершенно не приспособленной для выражения положительных эмоций, физиономии Фицхыо вдруг расцвела насмешливонежная улыбка. Огромная лапища сгребла Лорену и неожиданно аккуратно переместила на койку.
– Я лучше доставлю удовольствие тебе, лапочка, – хрипло сказал он, откровенно любуясь безукоризненной грудью.
– Это мысль, – рассмеялась Лорена, – но как же душ?
– Потом!
Мэри вышла из шлюза в коридор и недовольно покосилась на подпиравшую стены небольшую толпу. Событие нашли, как же! Хотя, с другойто стороны, действительно событие. Десятый год обучения только начался, а она сдала сегодня последний экзамен за полный Курс Звездного Корпуса. Ей четырнадцать лет, в кармане ее комбинезона лежит сертификат пилота, торжественно оформленный Старшим Наставником прямо на борту учебного корвета, она доказала всем – и в первую очередь самой себе – что чистота крови не главное… теперьто уж никто не посмеет назвать ее полукровкой. Впрочем, если хорошенько подумать, так ее не называли уже очень давно, и права сестра Агнесса – нечего цепляться за старые обиды. Хоть на того же Рори О’Нила посмотреть – вон он, в первых рядах, улыбается так широко, что непонятно, как до сих пор не треснула круглая веснушчатая физиономия. Сейчас прыгнет и с хватит. Точно.
– Мэри, это правда? Правда? Ты сдала?
– Сдала. Рори, нет! Немедленно поставь меня па место! Вы чего?! Аааааа! Здесь же по… толки… низ… ки… еееее!
Коннор Фицпатрик с одобрительной улыбкой смотрел на происходящую в коридоре вакханалию. Тяжело пришлось с девчонкой. Чему он, дурак, радовался девять лет назад? Да с ней было труднее, чем с любыми пятью кадетами его взвода, на выбор! Один только характер чего стоит. Независимость и гордость – ладно, все они тут такие, но отчужденность, доходящая до мизантропии замкнутость и полное нежелание завязывать дружбу с однокурсниками… Твердая уверенность в том, что окружающие с трудом ее терпят (что уж там, поначалу так и было)… Острый, как бритва, язык, совершенно не желающий держаться за зубами ни при каких обстоятельствах – доказать любому сверстнику (и не только сверстнику),
