Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
Марией Хеммильтон.
Среди стихающих разговоров голос выпрямившейся в кресле Мэри прозвучал пронзительно звонко:
– Гением? В чем именно герр Ляйтль увидел гений? В том, что некая идиотка в пылу погони за отступающим противником оторвалась от мониторов огневой поддержки? Бросила своих людей прямо в объятия второй эскадры, вынырнувшей изза теневой стороны планеты? Потеряла двадцать один корвет вместе с экипажами? Интересные у него представления о гениальности, ничего не скажешь!
– Кхм, – кашлянул Дубинин, – а могу я услышать вашу точку зрения на произошедшее тогда? Что думает по этому поводу Ляйтль – мне известно, но у любой медали всегда две стороны…
– Моя точка зрения… Ха! – Мэри прикусила губу. – Что ж, извольте. Это был мой третий контракт (и первый именно боевой) и в свои неполные двадцать четыре я чертовски много воображала о себе. Поэтому когда у ведущей на сцепке «Хеопс» Джулии Хадсон начались неполадки с двигателями, и она была вынуждена покинуть ордер, я не увидела ничего ненормального в том, что сцепку перебросили на меня. Так или иначе, впереди у нас была эскадра Африканского союза, а сзади – пять кораблей Бурга, осуществляющих огневую поддержку. И мы пошли. Да что там – пошли! Мы побежали, задравши юбки и не оглядываясь! Связь в системе Лафайет работает так себе, высокое содержание металлов в астероидном поясе, изза чего, собственно, и сцепились Бург с африканцами… Короче, я и оглянуться не успела, как первая эскадра, которую мы гнали, рассеялась, а с теневой стороны Лафайета2 на нас вылетела вторая, примерно втрое более сильная. А от мониторов мы оторвались. Я оторвалась. И началась такая мясорубка… К тому моменту, когда до нас добрался «Гейдельберг», я потеряла семнадцать кораблей. И еще четыре погибли, прежде чем старый Шнайдер, дай ему Бог здоровья, успел поддержать нас главным калибром, – Мэри уже кричала. – Нет, конечно, я не спорю: Африканский союз после этого в систему Лафайет и носа не совал, но изза меня – именно изза меня, изза моей неосмотрительности, самоуверенности, упрямства! – сто пять бельтайнцев остались там навсегда. Не говорите о моей гениальности мне, – последнее слова Мэри почти выплюнула, – скажите им! – она неожиданно сбавила тон и заговорила тихо и отрешенно: – И знаете, Дубинин, что самое страшное? Ни один из тех, кто всетаки выбрался оттуда живыми, выбрался не благодаря мне, а скорее вопреки… ни один из них не плюнул мне в лицо. Понимаете? Ни один… – Мэри с силой провела ладонью по лицу, стирая со лба бисеринки пота.
В каюткомпании царила мертвая тишина, только Лорена Макдермотт чтото прошептала в коммуникатор и застыла, ожидая ответа.
Дубинин еще раз откашлялся, покосился на мрачного Корсакова, который, не рискуя, должно быть, прикасаться к взвинченной женщине, стиснул в руке массивный столовый нож и заговорил сухим менторским тоном:
– Оторвались от мониторов, вот как? Я слышал несколько иную версию событий. По словам Генриха Ляйтля – а лгать ему, думается мне, было незачем, – командование Бурга получило сведения о второй эскадре уже после вашего выхода на огневой контакт с первой. Получило и решило не рисковать своими людьми и кораблями. Мониторам поддержки приказали отстать и предоставить бельтайнских наемников их собственной судьбе. Вилли Шнайдер пригнал «Гейдельберг» на помощь погибающим корветам в нарушение прямого приказа, за что и вылетел с флота без пенсии. А некая Шварце Мария Хеммильтон ухитрилась в безнадежной ситуации сделать невозможное и сохранить почти половину своих кораблей, чем и восхищался Ляйтль. Вот так, мисс Гамильтон.
Мэри, выслушавшая эту краткую тираду с каменным лицом, устало ссутулилась и почти прошептала:
– Вы думаете, мне от этого легче?
– А если не легче, – Дубинин был неумолим, – то выберите время и посетите Гамбург, вторую планету системы Гете. В космопорте «Гамбургглавный» есть кабак, который так и называется – «Шнайдер». Выпейте со старым Вилли, ему будет приятно, что ктото еще помнит его и благодарен ему.
Мэри молчала. Она сцепила руки так, что костяшки побелели, плечи ее напряглись, видимый Никите уголок плотно сжатых губ полз вверх в невеселой усмешке. Наконец она подняла голову, прямо посмотрела в глаза Дубинина и тихо, но отчетливо произнесла:
– Благодарю вас за совет, сэр. Я последую ему. Но знаете, что? Порой мне кажется, что Джастин Монро был не так уж неправ, когда требовал, чтобы моя мать сделала аборт. Уж очень длинный шлейф смертей и сломанных судеб тянется за мной.
Полчаса спустя, когда столы были убраны, часть каюткомпании трансформировалась в курительный салон, куда перешли Корсаков, Мэри и присоединившаяся к ним Лорена Макдермотт, уже некоторое время кивавшая чемуто,
