Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
предубежденность судьи и прокурора. Немало выручало обвинителя и хладнокровие вызванных (с разрешения Корсакова) свидетелями обвинения русских десантников и программистов. Таддеуш Скримунт скрипел зубами, но оспорить записи блоков видеофиксаторов он не мог. Оставалось только задавать бесконечные вопросы в надежде, что заговор – а адвокат был совершенно уверен, что столкнулся именно с заговором – непременно раскроется.
– Как вы узнали, что именно надо искать?
– Я не знал. Господин лейтенант приказал посмотреть вокруг, вот мы и смотрели, – Афанасий Кречетов, тот самый парень, который нашел штатив с пробирками, спокойно смотрел на адвоката.
– Лейтенант Терехов указал вам направление поиска?
– Никак нет.
– А мисс Гамильтон?
– Никак нет, – сбить свидетеля с толку не удавалось. Все его показания сводились к тому, что он вместе с товарищами осматривал руины. Специально ничего не искал. На холодильник наткнулся случайно. Сам открыть не смог, позвал на помощь Гришку… эээ… Григория Донцова. Достал пробирки, показал мисс Гамильтон. Все.
– Как отнеслась к вашей находке мисс Гамильтон?
– Я не могу судить о чувствах мисс Гамильтон в отношении находки. Но мной она осталась довольна.
– Из чего вы сделали такой вывод?
– Она спросила, что я хочу за это, какое поощрение.
– И что вы ей ответили?
– Что мне ничего не нужно.
– Вызываю для дачи показаний мисс Гамильтон! – оживился Скримунт, и Мэри со вздохом заняла – в который раз! – свидетельское место. Как ей все это надоело, кто бы знал!
– Мисс Гамильтон, какие чувства вызвала у вас находка господина Кречетова?
– Смешанные, сэр. Это было прямое доказательство причастности Генетической службы к незаконной деятельности…
– Я вижу, вы сразу решили, что деятельность незаконная. Откуда такое предубеждение?
– Законную деятельность не прячут на океанском дне, маскируя под установку сейсмостабилизаторов.
Адвокат осекся. Замолчал, пережидая враждебный шум в зале. Ну и влип же его подзащитный, совершенно невозможно работать!
– Вернемся к находке господина Кречетова. Почему вы предложили ему плату за эту находку?
– Не плату, а поощрение, – утомленно уточнила Мэри. – Это нормальная практика в любой организации любого государства. Если ваш помощник раскопает в сводах законов и прецедентов чтото, что поможет вам выиграть процесс, разве вы его не поощрите?
Теперь в зале смеялись. Негромко и зло. И от этого смеха у Таддеуша Скримунта мороз прошел по коже.
– И какого же рода поощрение получил господин Кречетов?
– Пока он ничего не получил, во всяком случае, не получил от меня. Я хотела подарить ему свой кортик, но он отказался. Будь это бельтайнский офицер, я знала бы, что делать, но я не знаю, что принято, а что не принято в Российской империи.
– А что бы получил от вас офицербельтайнец? – улыбочка адвоката стала скабрезной. – Вашу благосклонность?
Морган вцепился в плечо начавшего подниматься с места Никиты, даже повидавший немало судебных баталий Маккормик не нашелся, что сказать, но Мэри и глазом не моргнула:
– Вы всерьез полагаете, что женская благосклонность может быть платой за чтото? Именно благосклонность? В интересном же мире вы живете, я была лучшего мнения о Картане!
Несколько стушевавшийся адвокат тем не менее не отставал:
– Так что бы вы предложили бельтайнскому офицеру?
– Я предложила бы ему посетить «Драконисс». А сама связалась бы с мамашей Глиндоуэр и приказала бы счет за самое лучшее обслуживание выслать мне.
Присутствующий в зале Рори О’Нил наклонился к сидящему перед ним Кречетову – у десантника мучительно покраснели уши – и тихонько сказал:
– У нас это действительно в порядке вещей. Очень рекомендую. Если тебе неудобно принять это от командира – дама и все такое, – прими от меня. Договорились?
И уж тем более не мог Скримунт запретить журналистам освещать процесс на Бельтайне так, как им взбредет в голову (или как подсказали им оставшиеся в тени консультанты). Со всех экранов обитаемой Галактики смотрело мертвое лицо Джессики Фергюссон. Комментарии варьировались от сухих и официальных до откровенно истеричных. У здания суда за усиленным оцеплением бесновалась толпа. Внутрь, помимо непосредственных участников разбирательства, допускались – после тщательнейшего обыска – только родственники опознанных жертв и журналисты. На следующий день после первых репортажей в Монро, прикрываемого со всех сторон живым полицейским щитом, полетели камни. После этого его доставляли на заседания исключительно через крышу здания, но и тут не обошлось без эксцессов: один из полицейских был ранен засевшим
