Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
– Кельты? Какие, к черту, кельты?! Вася, кто это?!
Удивленный реакцией жены, Василий пожал плечами:
– Какаято Мэри… то ли Мэгги… Гамильтон, майор ВКС Бельтайна. А что?
– Бельтайна? – Екатерина решительно потеснила мужа перед экраном. – Ты запись ведешь? Потом посмотришь! – и она торопливо набрала код выхода в Галанет. Наемные войска… Бельтайн… Гамильтон… изображение… – Это она?
– Она. Да что ты так взъерепенилась? – Василий был встревожен уже не на шутку.
– Погоди, мужик, не мешай мне, – процедила Катенька сквозь зубы, и Василий благоразумно замолчал. Мужиком супруга называла его крайне редко, и в таких случаях, как показывала практика, лучше было не попадаться ей под руку.
– Гамильтон, Мэри Александра, – бормотала между тем она. – Тридцать три стандартных… а что родословная? Отец неизвестен, ха! Нука, отвернись на минутку, – не проверяя, выполнил ли муж категорическую просьбу (кстати, выполнил, ухмыляясь и мысленно называя себя подкаблучником), Екатерина Николаевна еще чтото переключила, полюбовалась на результат и милостиво разрешила: – А теперь смотри. Это – покойный Сашка, здесь ему как раз чуть за тридцать. А это Мэри Александра – заметь себе это, Александра! – Гамильтон. Он погиб около тридцати четырех лет назад. Ей тридцать три года. Отец неизвестен, а ведь бельтайнцы родословные своих пилотов отслеживают четко. И как тебе?
– Да чтоб я провалился… – потрясенно пробормотал Василий Зарецкий.
– Успеешь еще, – бросила любящая супруга. – Мне срочно надо к отцу. Если мама это увидит без подготовки… Ах, Сашка, ну молодец, ну орел! Ты ордена видел? Наша девочка, Сазонова! Майор… майор… каптри? Ишь ты, обскакала! – и Екатерина кинулась переодеваться.
Когда младшая дочь, едва не снеся непривычно улыбающегося Степана, ворвалась в кабинет адмирала Сазонова, тот сидел в кресле у стола, чтото просматривая на большом стационарном экране. Впрочем, он тут же выключил терминал и распахнул объятия, в которые и кинулась Катенька.
– Папа, нам надо поговорить. И без мамы. Дело – серьезнее не придумаешь! – выпалила она.
– Что за дело? – отец, на удивление, был более чем благодушен. Казалось, ничто не может его взволновать, и Екатерина даже на секунду засомневалась – стоит ли делиться с ним своими подозрениями, за время пути до родительского дома переросшими в уверенность. А, была не была!
– Я тут новости смотрела… – начала она, но отец, мягко подтолкнувший ее к дивану, перебил:
– С Бельтайна новости?
– Да… откуда ты?..
– Я их тоже смотрел. И мама. Как тебе племянница?
Из Катеньки словно вынули стержень и она осела на диване, растерянно моргая и наблюдая, как отец достает из поставца бутылку лучшего коньяку.
– Так это правда? – пролепетала железный капитанлейтенант, мгновенно становясь маленькой девочкой.
– Это правда, – спокойно кивнул отец, разливая коньяк по тонким хрустальным бокалам. – Ираклий Давидович все проверил, хотя, как по мне – что там было проверять?! И так видно.
– Ну надо же, – Екатерина отпила глоток и одобрительно кивнула. – А она в курсе?
– Пока нет, – помрачнел адмирал. – Князь пригласил ее на Кремль, вроде обещала наведаться. Тогда и поговорим.
– А… как мама?
– Мама? Знаешь, гораздо лучше, чем я ожидал. Она молодец, наша мама. Правда, планов в отношении Машеньки столько настроила, что хоть три века девочка проживи – все не успеет. Только бы она прилетела…
– А если сама не прилетит, так мы навестим! – Катенька была настроена весьма решительно.
– Погоди, дочь, не лети впереди линкора. И не расстраивай мужнино начальство, дай Ираклию Давидовичу слово сдержать.
Процесс завершился. Правда, речь шла покамест только о Саммерсе и Монро, но Мэри не видела необходимости оставаться на Бельтайне в ожидании суда над мелкими сошками. Сразу после вынесения приговора (виселица для Монро, рудники для Саммерса – этому последнему, в отличие от бывшего принципала, позволили писать апелляции) она официально вышла в отставку. Больше ее на планете не задерживало ничего, кроме, пожалуй, дня рождения. И Шон, и Морган, и Лорена, и бабушка с матерью Агнессой в один голос заявили, что обидятся, если она улетит до праздника. Сама Мэри в упор не видела, что тут праздновать, и, возможно, сумела бы уговорить бабушку и аббатису, но друзья и примкнувший к ним Никита Корсаков были неумолимы. Своеобразным «подарком» для нее стало то, что вслед за ней в отставку подал весь ее экипаж. Обсуждать чтолибо они категорически отказались. «Мы не будем летать с другим командиром!» – бесстрастно заявила Элис Донахью. Остальные просто молча кивнули, а она, уже отставница, не могла им приказать не ломать
