Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
будут, а как же иначе? Дед, которого он видел редко, казался ему небожителем. Но шли годы, и постепенно наставникам удалось донести до него простую, в сущности, мысль: власть – это прежде всего работа. Это ежедневный изматывающий труд. И еще: тот, кто рвется к власти, совершенно не годится для того, чтобы ею обладать.
Константину было двадцать пять лет, когда его отец стал императором. К этому времени он уже не считал перспективу подписывать документы одним лишь именем такой уж блестящей. И быстро понял, что время стычек с отцом и демонстрации сходного характера прошло. Император – коренник, и ему нужна толковая пристяжная, тут уж не до мальчишеских выходок вроде хлопанья дверьми и громогласных деклараций независимости. А еще его свежеиспеченному императорскому высочеству стало ясно, что он один в качестве пристяжной – это хорошо, но совершенно недостаточно.
Именно так и возник около десяти лет назад Малый Совет. Поначалу Ираклий Давидович Цинцадзе счел эту идею опасным фрондерством. Но заговором против императора или Империи в Совете и не пахло, в этом старый лис мог поручиться своим знаменитым нюхом. Великий князь собрал вокруг себя людей молодых и разносторонне одаренных. Самому старшему, тогда еще капитану третьего ранга Петру Савельеву было сейчас пятьдесят. Самому молодому, год назад вошедшему в Совет статистику и социологу Иннокентию Власову – двадцать три. Военные и юристы, ученые и коммерсанты, инженеры и врачи… Модель Империи в миниатюре. И князь Цинцадзе ничуть не удивился, когда, посоветовав его высочеству обратить самое серьезное внимание на умение контрадмирала Корсакова разбираться в людях и ситуациях, услышал в ответ:
– Петр Иванович уже докладывал мне. Думаю, Никита Борисович нам подходит.
* * *
Внезапно Мэри встревожилась. У нее противно засосало под ложечкой, чтото зазвенело на самой границе слуха, и практика показывала, что это неспроста. Никаких видимых причин для беспокойства не было, но своему чутью она привыкла доверять. Продолжая невозмутимо общаться с Авдеевым и время от времени подающим реплики Ираклием Давидовичем, она исподтишка огляделась по сторонам. На первый взгляд все было в порядке. Метрах в пятидесяти позади них неспешно двигалось сопровождение, впереди справа показалась еще одна кавалькада, более многочисленная. Явного эскорта Мэри не видела, впрочем, вряд ли эта группа нуждалась в телохранителях – мужчины, входящие в нее, поголовно были молодыми офицерами, или она вообще ничего не понимает в людях. Единственным исключением из этого правила был мальчик лет двенадцати, замыкающий кавалькаду. Две дамы в пышных юбках восседали на лошадях както боком, с точки зрения Мэри – в очень неудобной и, главное, небезопасной позе. Должно быть, на лице у нее чтото отразилось, потому что проследивший за ее взглядом Авдеев понимающе усмехнулся:
– Вы никогда не видели, как ездят в дамском седле?
– Никогда. Помоему, непрактичная конструкция.
– Помоему, тоже, но несколько лет назад возникла такая мода. Теперь многие девицы из тех, кто кичится своим происхождением, полагают хорошим тоном кататься верхом именно так.
Мэри раздраженно пожала плечами:
– Не понимаю, что толку в происхождении, если, свернув себе шею, не оставишь потомства?
– Ты злишься, Маша? – вступил в разговор Цинцадзе. – Почему?
– Я вряд ли смогу рационально объяснить, Ираклий Давидович. Опасность. Я ее чувствую.
Авдеев покровительственно усмехнулся, но князь отнесся к словам спутницы со всей серьезностью.
– Опасность для нас?
– Не уверена… – Мэри пристально вглядывалась в приблизившуюся беспечную кавалькаду. – Чтото назревает, но я не могу понять, что. Знаете, в Корпусе мой наставник по рукопашному бою употреблял выражение грубое, но точное: «Такая задница, что ты согласишься стать дерьмом, лишь бы из нее выбраться». Сдается мне, что в самое ближайшее время тут начнется чтото вроде этого.
– Успокойтесь, мисс Гамильтон, здесь не может случиться ничего серьезного, – начал Авдеев. – Чертов Луг защищен ничуть не хуже императорского дво..
Не слушая его, она выслала своего коня вперед, с места бросая в галоп – туда, где под отставшим от кавалькады мальчиком внезапно заплясала серая в яблоках кобыла.
Казалось, мир вокруг стал дискретным, разбился на вспышки, двигаясь в одном ритме со скачкой гнедого.
Вспышка!
Кобыла встает на дыбы, мелькают в воздухе копыта, взрослые начинают придерживать коней, недоуменно оглядываясь…
Вспышка!
Кобыла опускает передние ноги, начинает бить задом, смещаясь в сторону от кавалькады, и вдруг срывается с места…
Вспышка!
Да быстрее же, черт возьми, они еще
