Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
когда отец погиб.
– Понимаю, – кивнул дядька. – Это… Меня Иваном зовут.
– Мария. Мария Сазонова.
– Полковника дочка, стало быть? Тяжко это, без отца расти… А что ж раньше не показывалась? Я вроде всех видел, провожал даже, а тебя вот не помню, даже девчонкой… – Иван, видимо, решил, что с формальностями покончено.
– А я только недавно узнала, что он мой отец. Они с матерью пожениться не успели, вот и… – Мэри сама не понимала, почему ей хочется поговорить с этим человеком. – Да, похоже, не только я, сюда вообще никто давненько не заглядывал.
– Ну, попервоначалуто прилетали, да. А дальше… Что ж, тела все вывезли, похоронили похристиански, а потом… слыхала, небось, как говорят – довлеет дневи злоба его.
– Да этото понятно, – досадливо поморщилась Мэри. – У родни могилы есть, честь по чести… Только почему памятникто заброшен?
– А кому следитьто? – искренне удивился Иван. – Ты только не обижайся, девонька, я все понимаю – отец твой тут погиб… Но ведь никто их сюда не звал. Сами мы шушеру всякую расплодили, сами бы и разобрались с ней. Или не разобрались бы – но тоже сами. А так смотри, что получилось: мало того что чужаки пришли с нашей бедой воевать, еще и пропали не за грош ломаный. Стыдно людям, понимаешь? Помнить стыдно. А ежели забыть – так и стыдиться нечего. Опять же, шум тогда поднялся, дознание учинили, всем к посевной готовиться надо, и самый окот пошел… а тут галдят, бегают, на допросы таскают…
– Погоди, дядя, – глаза Мэри сузились. Почувствовавший перемену в ее настроении пес напрягся и чуть слышно заворчал. – Погоди. Какие ж они чужаки? Или Орлан – не Империя?
– Эх, молодая ты еще… До Бога высоко, до царя далеко, да и до наместника не ближе, а свой надел – вот он. И знаешь, что… ты уж меня послушай. Батя твой, надо думать, неплохой человек был. И ты, наверное, тоже. Только летела б ты домой. Вон курткато на тебе зеленая, а только я не слепой, вижу, как изпод зеленого голубое выпирает. С эполетами. Не надо нам здесь таких, как ты. Мы тут сами по себе, живем помаленьку.
– Сами по себе, говоришь… А как же все эти крики, мол, не смейте у нас на Черном Кряже корабли разбирать?
– На Черном Кряже? – Иван повертел головой. – Ну, ты загнула… намто до него какое дело, до Черного Кряжа? Где мы – и где тот Черный Кряж?
В Пригорск, столицу Орлана, Мэри вернулась в глубокой задумчивости. У нее создалось впечатление, что сельским жителям планеты – подавляющему большинству населения! – нет никакого дела до проблем, о которых так громогласно вещают «зеленые» в крупных городах. А уж что вещают – то вещают, в этом она уже успела убедиться. И чем же им, интересно, так полигоны на Черном Кряже не угодили? Абсолютно бесполезный континент. Растительность бедная, животный мир еще беднее, пахотных земель нет, значимых для промышленности ископаемых тоже. От заселенных территорий отделен океанами. Даже если бы корабли разбирали на открытом пространстве – вред экологии был бы близок к тому, что математики именуют «мнимой величиной». Но ведь Империя не поленилась и не поскупилась, построила закрытые комплексы. И платят их работникам – сплошь местным уроженцам, кстати – так, что будьтенате.
Ну ладно, ну хорошо. Запланированные два новых комплекса не строить, имеющиеся – ликвидировать… вы людей куда девать собираетесь? Или сначала надо добиться, чтобы Метрополия уничтожила ею же самой созданные рабочие места, а потом с пеной у рта требовать, чтобы пристроила безработных? Интересная мысль. А уж какая свежая… Сегодня, сейчас, здесь разрушить целый сектор экономики в надежде, что грядущие поколения скажут разрушителям «спасибо». Вот только никто почемуто не занимается подсчетами, сколько детей не родится в результате потери работы родителями, и какова в итоге будет численность этих самых «грядущих поколений».
Порой Мэри казалось, что природозащитники – это такая особенная категория граждан, которая искренне полагает, что голодная лисица должна у людей вызывать больше сочувствия, чем голодный человек. Сама майор Гамильтон без всяких сомнений причисляла себя к роду человеческому, а потому проблемы лисиц ее интересовали мало. И еще ей не давала покоя мысль о том, что заплатить за восемнадцать (восемнадцать ли?) комплектов документов работы клана Гаррис никакие «зеленые» не в состоянии. Не хватит у них на это ни средств, ни, откровенно говоря, пороху. Орать на митингах это одно (кстати, на это тоже нужно время, которое, как известно, деньги), а готовить боевиков и тайных агентов – совсем другой расклад получается. И по финансам, и по риску.
Ну, допустим, преступность есть везде. Кто бы спорил, а полицейский аналитик уж точно не станет. Но что, черт побери, произошло на Орлане тридцать четыре года назад?
